Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: горменгаст (список заголовков)
21:29 

Апология безумца или Беседы с Сатаной

Подхалим и засранец, сэр!
Название: Апология безумца или Беседы с Сатаной
Фандом: Темное королевство (Gormenghast)
Герои: Стирпайк
Саммари: Влюблена в этого героя и в его историю!!! Сделала небольшую зарисовку по мотивам заключительной, четвертой серии Темного королевства.






Ну что, Сатана, вот мы и остались вдвоем. Безумнейший из безумцев и его верный спутник. Нас обоих отвергли. И предали.
Что ты там пищишь? Да, я знаю, что это было глупо, Сатана, и что такой жалкий, уродливый и смешной отщепенец как я, не ровня Леди Фуксии, но все же я не сдамся. Я никогда не сдаюсь, так как не могу себе позволить роскошь быть слабым.
В этом месте я родился, Сатана. Поэтому и привел тебя сюда.
Кто я? Крысенок…кухонный мальчишка…заморыш…щенок…Это все я. Под такими именами сын посудомойки Стирпайк войдет в анналы Горменгаста. Если такое ничтожество вообще сочтут нужным упомянуть.
Знаешь, Сатана, я привык к тому, что меня с детства шпыняли, таскали за волосы, плевали в лицо. Я даже начал откликаться на «крысенка». Аристократы не считают нужным запоминать имена всякого сброда, вроде меня.
Даже став Хранителем Ритуала Горменгаста и подчинив все своему влиянию, я так и остался «крысенком» и «кухонным мальчишкой», без роду и племени, голодранцем-выскочкой.
Что? Да, ты прав Сатана! У меня появилось новое почетное прозвище - «Змеиное жало». Теперь к презрению начала примешиваться ненависть к наглецу, посмевшему нарушить незыблемые устои Горменгаста, к тому, кто оказался способней и умней, чем вся эта ветхая, плешивая и прогнившая насквозь родовая аристократия. Кучка выродившихся высокомерных снобов, помешанная на соблюдении никому не нужных традиций, живущая в плену ритуалов, смысла которых давно не понимает, но продолжает исправно соблюдать. Не думал, что моя прекрасная Леди окажется одной из них. Что ей будет противно снизойти до своего верного слуги.
И скажи мне, друг мой Сатана, кто же тут безумец?!
Мне нужно было родиться Гроаном. Мне, а не этому трусливому тюфяку с фиолетовыми глазами. Я бы изменил историю! Я бы преобразовал это место, вдохнул в этот разлагающийся труп новую жизнь!
И не смейся надо мной, Сатана! Стирпайк – человек слова! Я смог бы. Знаю, что смог. Тогда Леди Фуксия не отказала бы мне. И я не ползал бы на коленях как верный пес, выпрашивая хозяйскую ласку, а получая одни побои. И мне не пришлось бы гнуть спину, угодливо улыбаться, быть мальчиком для битья. Выслушивать насмешки…
Смеешься? Ну смейся, смейся! Хочешь, кое с кем познакомлю? С двумя представительницами славного семейства Гроанов? Сестричками покойного лорда Гроана. Помнишь этого старого идиота?
Да-да, Сатана, того самого, которого я свел с ума и который покончил с собой. Его идиотки - сестры уже несколько лет ждут моего прихода.
Я замуровал их заживо. И оставил без еды. Сейчас наверно от их трупов остались лишь сгнившие скелеты, покрытые толстым слоем пыли. Готов поспорить, что они так и сидят в своих креслах, ждут троны, которые я им пообещал.
Ты мне не веришь, Сатана? Ну что ж, я познакомлю тебя с ними. Премилые дамы, знаешь ли! Только я все время путаю, кто из них Кларисса, а кто Кора.
Но сначала я тебе сыграю на флейте. Хочешь? Эту песню я сочинил для моей Леди. И когда-нибудь она ее услышит. Она будет моей, вот увидишь, Сатана!

Юный принц Титус Гроан, старый слуга Флай и доктор Пруне медленно шли на самое важное дело в их жизни и в истории всего Горменгаста.
На поимки опасного мятежника, убийцы, поджигателя и отравителя Стирпайка. Бывшего поваренка и нынешнего Хранителя Ритуала.
Никогда раньше за всю многовековую историю Горменгаста такого не случалось. Традиции для жителей замка – это святое и нерушимое, веками сложившееся и неприкосновенное, а слово «мятежник» - самое бранное ругательство. Бесчисленные поколения горменгасцев рождались, женились и умирали, и ни кому даже в голову не могло придти, хоть как-то изменить существующий порядок и бросить вызов всему и вся. Слуги рождались и умирали слугами. Аристократы рождались и умирали аристократами. Таков обычай.
Но вот один жалкий, мерзкий, презренный поваренок, костлявый крысеныш, злобный проказник и шут с дурацким именем Стирпайк решил все изменить! Какое святотатство! Его, видишь ли, не устраивало быть простым кухонным мальчишкой, он дерзнул возмечтать о большем!
Коварный лицемер и опытный манипулятор, незаметно для обитателей Горменгаста, несчастный заморыш стал хозяином положения. Лесть, интриги, лизоблюдство, стравливание, игра на людских страстях – вот основное оружие строптивца. А также огонь, кинжал и яд.
Змеиное жало ничем не брезгует. Подумать только – мерзавец свел с ума старого лорда, убил его сестер, сжег заживо прежнего Хранителя Ритуала Баркентина, отравил кормилицу, влюбился в Леди Фуксию…Наглость и амбиции Стирпайка не знают удержу! Не успеешь оглянуться – и бывший поваренок станет властителем Горменгаста! Этому необходимо положить конец, причем как можно быстрее.

Найти Стирпайка оказалось легко. Удивленным взглядам сообщников открылась странная и гротескная картина: Стирпайк сидел, устало привалившись к стене и говорил, изливая свою горечь…сидящей на его плече обезьянке со странной кличкой Сатана, на вид такой же изворотливой и тощей как ее хозяин. Зверек, казалось, внимательно слушал, тычась мордочкой в маску, закрывающую левую, обезображенную часть лица ее зловещего хозяина.
Внезапно Стирпайк достал флейту и начал играть…
Трое заговорщиков застыли как вкопанные. Сентиментальный доктор Пруне расчувствовался, но под осуждающим взглядом Флая вынужден был сдержать эмоции.

Невыразимо прекрасная и грустная, разрывающая душу, музыка возносилась все выше, донося до равнодушного серого неба всю боль злого гения Горменгаста…

@темы: Мое творчество, Маньячное, Любимые фильмы (сериалы), Джонатан Рис-Майерс, Горменгаст, Стирпайк

19:29 

Отрывки из "Горменгаста" Мервина Пика.

Подхалим и засранец, сэр!
"Титус Гроан" и "Горменгаст"- первые две части трилогии талантливейшего английского автора Мервина Пика, по которым в 2000г. был снят мини-сериал "Темное королевство", чьим преданным фаном я отныне являюсь)) Книги гениальны!!! Великолепный авторский стиль, мастерски переданная готическо-гротескная, затхлая атмосфера старого замка Горменгаст, населенного странными, причудливыми людьми - манекенами, большая часть которых страдает той или иной формой безумия. Где все подчинено вездесущему Ритуалу, и ничего никогда не меняется. Мрачный, затягивающий омут. Эдакая дикая смесь Льюиса Кэролла и Франца Кафки.

Вот моя любимая выдержка из книги, из заключительной главы "Титуса Гроана". Описание дряхлого, живущего своей жизнью замка и белых котов завораживает.

"Тем временем, в мороси и в лучах солнца пустой, будто безъязыкий колокол, Замок, чья разъеденная временем оболочка то омывалась дождем, то светилась, подчиняясь эфемерным причудам погоды, вздымался в застарелом пренебрежении к непостоянству ветров и небес. Только легкие плевы света и цвета, одна за другой осеняли ее; солнечный луч переплавлялся в лунный; летящий лист сменялся летящей снежинкой; побег просвирника – клыком сосульки. То были лишь преходящие изменения обличия Замка – что ни час, то биением меньше, тенью больше; замерзает малиновка, ящерка нежится на солнце.

Камень громоздился на седой камень. Зияли окна; щиты, свитки, легендарные девизы, меланхоличные в их распаде, выпирали из стершихся барельефов над арками и дверными проемами, под подоконниками створных окон, на стенах башен или контрфорсах. Изгрызенные непогодой головы с пустыми лицами в нездоровых зеленых подтеках, затянутые ползучей порослью, слепо взирали во все четыре стороны света из-под остатков век.

Камень на поседелом камне; и ощущение возносящихся к небу глыб, громоздящих свой вес одна на другую, грузных, но перенявших подобие жизни от тяжких трудов давно ушедших дней. И одновременно недвижных – только воробьи, будто насекомое племя, снуют в запустелых пространствах плюща. Недвижных, как бы парализованных собственным весом – только краткие дуновения жизни вспархивают вкруг них и стихают: падает лист, квакает лягушка во рву или сова на шерстяных своих крыльях уплывает к востоку по неторопливой спирали.

Было ли в этих отвесных каменных акрах нечто, говорившее о неподвижности более сложной, о гудящем безмолвии, залегшем внутри? Мелкие ветерки шебуршились во внешней оболочке замка; листья осыпались или сбивались птичьим крылом; дождь прекращался, капли осыпались с ползучих растений – но за стенами не менялся даже свет, разве что солнце прорывалось в анфиладу запыленных зал Южного крыла. Отрешенность.

Ибо все ушли на «Вографление». Дыхание Замка отлетело к берегам озера. А здесь остались лишь дряхлые каменные легкие. Ни шагов. Ни голосов. Только дерево, камень, дверные проемы, перила, коридоры, альковы, комната за комнатой, зала за залой, простор за простором.

Чудилось, что вот-вот, и некий неодушевленный Предмет стронется с места: сама собой откроется дверь, или закрутятся стрелки часов: безмолвие было слишком огромным, слишком насыщенным, чтобы Замок и дальше пребывал в этой титанической атрофии, – напряжение должно же было найти себе выход и внезапно прорваться, буйно, как вода сквозь треснувшую плотину, и тогда щиты послетали бы со ржавых крюков, треснули зеркала, вздыбились доски, и весь замок содрогнулся бы, забив стенами, будто крылами, раскололся и с грохотом пал.

Но ничего не происходило. Каждая зала стыла, раззявив пасть, неспособная закрыть ее. Тяжко распяленные каменные челюсти ныли. Двери зияли пустотой, словно оставленной выломанными из мертвой головы клыками! Ни звука, ничего, напоминающего о человеке.

Какое же движение совершалось в этих гигантских пещерах? Переползанье теней? Только в Южном крыле, там, куда забредало солнце. Какое еще? Ужель никакого?

Лишь жутковатая поступь котов. Лишь беззвучие ошеломленных котов, идущих строем, ненарушаемым строем, белым, как холст, одиноким, как долгий взмах руки. Куда пролегал их путь по просторам заброшенного замка, завороженного каменными пустотами? Из тиши в тишь. Все сгинуло. Жизнь, костный остов, дыхание; сгинули движение и эхо...

Коты текли. Текли бесшумно и неторопливо. Сквозь распахнутые двери текли они на маленьких лапках. Сплошной поток. Белых котов.

Под вознесшимся в тень небосводом шелушащихся херувимов коты перешли на бег. Колонны, сходящиеся в зябкой перспективе, стали для них столбовой дорогой. Трапезная распахнула свои безмолвные пустоши. Коты бежали по каменным плитам. По коридору с растрескавшейся штукатуркой. Одна пустая комната за другой – зала за залой, галерея за галереей, глубина за глубинами – пока акры серой кухни не разлеглись перед ними. Колоды для рубки мяса, печи и вертела стояли, недвижные, как алтари, посвященные мертвым. Далеко внизу под искривленными балками плыли коты белою лентой. В неторопливом течении их не было неуверенности. Хвост белой колонны исчез, и кухня вновь стала голой, как пещера на склоне лунной горы. Холодными лестницами коты поднялись на верхний этаж.

Куда она делась? Сквозь скучный полусвет тысячи зияний бежали они, с глазами, светящимися, как луны. Вверх по витым лестницам и вновь в другие миры, торя тропу в полуденных сумерках. Им не удавалось учуять ни шевеления, ни вибрации – она исчезла.

Но бег их не прерывался. Лига за лигой, спорой, неторопливой пробежкой. Вот промелькнула оловянная комната, за нею бронзовая, следом железная. По обеим сторонам от них скользнуло оружие – скользнули проходы – по обеим сторонам, – но ни единого живого дыхания не смогли они отыскать в Горменгасте!.

А вот еще один любимый отрывок, вернее 8 глава "Горменгаста" Стирпайк- чертов властолюбивый маньяк!))

Кора с Кларис оказались, сами того не ведая, заточенными в новых покоях. Все выходы наружу Стирпайк заколотил гвоздями и запер засовами. До того они безвылазно просидели у себя два года, и языки их распустились настолько, что это снова грозило Стирпайку погибелью. При всей изворотливости и терпении, кои он проявлял в обращении с сестрами, молодой человек не смог отыскать никакого иного способа обеспечить их вечное молчание по части всего, связанного с пожаром в библиотеке. Никакого — за вычетом одного. Сестры верили, что из всех обитателей замка только их одних и обошла страшная болезнь, выдуманная Стирпайком и названная им «куньей чумой».

Двойняшки были в его руках, как вода. Он мог открывать и закрывать любой из краников их ужаса, по выбору. Сестры питали к нему трогательную благодарность за то, что сохранили, благодаря его великой мудрости, относительное здоровье. Если упорное нежелание умирать при наличии сотни причин, по которым именно это сделать и следовало, можно назвать здоровьем. Они ежеминутно трепетали, опасаясь столкнуться лицом к лицу с кем-либо из переносчиков заразы. Стирпайк же каждодневно снабжал их сведениями об умерших и тех, кому уже недолго осталось.

Сестры жили теперь не в тех просторных апартаментах, где Стирпайк впервые посетил их семь лет назад. У них больше не было ни Горницы Корней, ни гигантского дерева, великолепно протянувшегося в сотнях футов над землей, — ныне они проживали в первом этаже, на безвестной окраине замка, на промозглом каменном мысу, удаленном даже от наименее оживленных путей. Через него не только невозможно было пройти куда бы то ни было — мыс этот еще и обходили стороной из-за дурной его репутации. В пропитанном пагубной сыростью воздухе его прямо-таки витало двустороннее воспаление легких.

Сколь ни иронично это выглядит, но в таком-то вот месте тетушки вкушали радость, доставляемую им ошибочной верой: только они и смогли ускользнуть от смертельной заразы, которая в их воображении валила с ног обитателей Горменгаста. Подстрекаемые Стирпайком, они интересовались теперь лишь собой, предвкушая день, когда им, единственным, кто остался в живых, представится случай явить себя (соблюдя необходимые предосторожности) миру и наконец-то, после многолетних разочарований, стать неоспоримыми претендентками на корону Гроанов — этот массивный, величественный символ верховной власти, в самой середке которого красовался сапфир размером с куриное яйцо.

То был предмет самых оживленных их препирательств: следует ли распилить корону вместе с сапфиром пополам, чтобы каждая могла постоянно носить хотя бы часть ее, или оставить нетронутой, и надевать по очереди — сегодня одна, а завтра другая.

При всей важности и спорности этого вопроса, обсуждение его не вызывало в Коре и Кларис зримого оживления. Даже движения губ их и того было не углядеть, поскольку сестры обзавелись привычкой неизменно держать рты чуть приоткрытыми, так что звучание их тусклых голосов не сопровождалось шевелением губ. Впрочем долгие, одинокие дни сестер по преимуществу проходили в молчании. Отрывистые появленья Стирпайка, — а они становились все более редкими, — составляли единственное их развлечение, если не считать неистовых, нелепых, параноидных видений наполненного тронами и коронами будущего.

Но как же случилось, что их светлостей, Кору с Кларис, удалось упрятать от людей, а те, не моргнув глазом, спустили подобное беззаконие?

А его никто и не спускал, ибо для Горменгаста тетушки вот уж два года как умерли и были с соблюдением множества символических ритуалов похоронены в гробнице Гроанов, где и поныне лежали две куклы, вылепленные Стирпайком из воска ради этого кошмарного предприятия. За неделю до того, как манекены были опущены в причитающиеся им саркофаги, в покоях Двойняшек обнаружено было письмо — как будто б от них, в действительности же — подделанное молодым человеком. Страшные сведения содержались в нем: оказывается, бесследно исчезнувшие сестры семьдесят шестого Графа, решились покончить с собой, для чего тайком покинули замок, дабы свести счеты с жизнью в одном из ущелий горы Горменгаст.

Сколоченные Стирпайком поисковые отряды никаких следов не нашли.

В ночь перед тем, как нашли их записку, Стирпайк отвел Двойняшек в занимаемые ими ныне комнаты якобы для осмотра двух скипетров, на которые он случайно наткнулся и которые заново вызолотил.

Все эти события произошли, казалось, давным-давно. Титус был тогда совсем еще маленьким. Флэя только что изгнали из Замка. Сепулькгравий и Свелтер растаяли в воздухе. Исчезновение Двойняшек, присовокупившееся к исчезновению этих троих, на какое-то время изменило облик Замка, наполнив его ноющей болью, — словно человека, который разом лишился нескольких зубов. Теперь раны кое-как затянулись, а облик вновь стал привычным. В конце концов, Титус-то жив-здоров, а значит — продолжению Рода ничто не угрожает.

Сейчас Двойняшки сидели в комнате, проведя день в молчании, протянувшемся дольше обыкновенного. Лампа, стоявшая на железном столе (она горела весь день), давала им достаточно света для вышивания, но по какой-то причине ни та, ни другая вышиванием нынче заниматься не стали.

— Как долго тянется жизнь! — наконец сказала Кларис. — Иногда мне кажется, что с ней и связываться-то не стоило.

— Насчет связываться я ничего не знаю, — ответила Кора, — но раз уж ты открыла рот, я имею право сказать тебе, что ты, как обычно, кое о чем забыла.

— О чем я забыла?

— Ты забыла, что вчера это делала я, а сегодня твоя очередь — вот о чем.

— Какая еще очередь?

— Утешать меня, — откликнулась Кора, не отрывая взгляда от железной ножки стола. — Ты можешь заниматься этим до половины восьмого, а потом настанет твоя очередь предаваться унынию.

— Ладно, — сказала Кларис и тут же принялась гладить сестру по руке.

— Нет-нет-нет! — сказала Кора. — Не так демонстративно. Ты сделай вид, будто ничего не случилось — завари, к примеру, чаю и молча поставь его передо мной.

— Хорошо, — отозвалась, с некоторым неудовольствием, Кларис. — Только ты все испортила — разве нет? — указав мне, что я должна делать. Теперь в моих поступках уже не будет необходимой участливости, ведь так? Хотя, я могу попробовать сварить вместо чая кофе.

— Какая разница? — сказала Кора. — И вообще, ты слишком много болтаешь. Я вовсе не хочу неожиданно обнаружить, что наступил твой черед.

— Для чего? Для моего уныния?

— Да, да, — раздраженно ответила ее сестра и поскребла в круглом затылке.

— Так я, по-моему, его и не заслужила.

На этом разговор сестер прервался, поскольку занавесь за спинами их разошлась и появился, с тростью в руке, Стирпайк.

Двойняшки встали и, прижавшись друг к дружке плечами, поворотились к гостю.

— Ну-с, как тут мои неразлучницы? — спросил он. Поднявши тонкую трость, он с отвратительной наглостью пощекотал ее металлическим наконечником ребра их светлостей. На лицах сестер никакого выражения не проступило, они лишь произвели несколько замедленных, изгибчивых движений, сообщивших им сходство с восточными танцовщицами. На каминной полке отзвонили часы, и стоило им смолкнуть, как монотонный ропот дождя, казалось, усилился вдвое. В комнате стало совсем темно.

— Ты уже давно здесь не появлялся, — сказала Кора.

— Это верно, — согласился Стирпайк.

— Ты нас забыл?

— Ничуть, — ответил он, — ничуть.

— Так в чем же дело? — спросила Кларис.

— Сидеть! — резко приказал Стирпайк. — И слушать меня.

Он вперил в сестер взгляд, всегда приводивший их в замешательство, и, не отрываясь, смотрел, пока они, пристыженные, не понурились, уставясь на собственные ключицы.

— Вы думаете, это так легко — не подпускать чуму к вашим дверям, да при этом еще и быть у вас на побегушках? Легко?

Сестры медленно, точно маятники, покачали головами.

— В таком случае, сделайте милость, не перебивайте меня! — с поддельным гневом воскликнул Стирпайк. — Как смеете вы кусать руку, которая вас кормит! Как вы смеете!

Двойняшки вылезли, точно единое целое, из кресел и двинулись в угол комнаты. На миг они остановились, обернулись к Стирпайку, дабы увериться, что именно этого он от них и ждет. Да. Суровый палец молодого человека указывал на плотный, волглый ковер, застилавший пол комнаты.

Глядя, как выжившие из ума жалкие создания в пурпурных платьях лезут под ковер, Стирпайк испытывал упоение ни с чем не сравнимое. Постепенными, простыми, коварными шажками он вел их от унижения к унижению, пока извращенное наслаждение не обратилось для него едва ли не в необходимость. Если бы молодой человек не получал, злоупотребляя своей властью над ними, причудливого удовольствия, сомнительно, чтобы он взвалил на себя хлопоты, потребные для сохранения их жизней.

Но созерцая передвижные холмики, созданные ползающими под ковром Двойняшками, он не сознавал, что прямо на его глазах совершается нечто весьма необычное и даже небывалое. У Коры, по кроличьи приникшей к полу в унизительной тьме, вдруг зародилась мысль. Откуда она явилась и как вообще могла явиться, Кора себя спрашивать не стала, ибо Стирпайк, их благодетель, был для нее и Кларис чем-то вроде бога. И тем не менее, непрошеная мысль эта вдруг распустилась в ее мозгу, подобно цветку. Сводилась же мысль к тому, что она, Кора, с великим удовольствием прикончила бы Стирпайка. Едва осознав ее, Кора ощутила испуг, вряд ли уменьшившийся от того, что ровный голос с пустопорожней неторопливостью произнес в темноте: «И... я... тоже. Вдвоем мы с этим справимся, верно? Вдвоем-то справимся».

@темы: Горменгаст, Маньячное, Проза, Стирпайк

21:14 

Я подарю Вам свободу...(Стирпайк/Титус)

Подхалим и засранец, сэр!
Название: Я подарю Вам свободу...
Фандом: Темное королевство (Горменгаст)
Пейринг: Стирпайк/Титус
Саммари: Действие происходит в 4 серии Горменгаста, и практически полностью аушно, и простите мне мои извращенные фантазии, но я давно хотела это сделать с Титусом!!! Вернее, чтобы Стирпайк это сделал!





- Я вам не дрессированная обезьянка - запальчиво произнес юноша с фиалковыми глазами.
«Это я и сам вижу. Мой Сатана не изводит меня дни и ночи напролет своим бесконечным нытьем»- мрачно подумал про себя Стирпайк, но счел за лучшее промолчать. Все же этот лиловоглазый сопляк был Титусом Гроаном, 77-м графом Горменгаст, и как бы не хотелось Секретарю размазать это смазливое личико по стенке, Стирпайк вынужден был соблюдать субординацию, и угодливо склоняться перед ненавистным щенком.
Но молодой граф и не думал подчиняться Ритуалу и его Хранителю, продолжая остервенело отстаивать свою свободу.
В конце концов, даже терпению Стирпайка пришел конец.
- Оставьте нас - резко приказал он своим помощникам.
Когда за двумя бритоголовыми телохранителями захлопнулись двери, в комнате воцарилась гробовая тишина.
Внутренне Титус весь сжался - он испытывал к Секретарю страх и отвращение - Стирпайк представлялся ему символом ненавистной власти Ритуала, могильщиком свободы, мерзким пауком, держащим в своей паутине всех обитателей замка, словно мух. Кроме того, сама внешность Секретаря внушала ему омерзение, хотя необожженная половина лица по-прежнему поражала своей ледяной красотой.

Стирпайк - Змеиное Жало
Стирпайк - Дьявол
Стирпайк – Тиран

Стирпайк, в свою очередь, смотрел на юношу с не меньшим презрением и холодной ненавистью. Вечно всем недовольный, угрюмый, резкий и переменчивый, не умеющий и не желающий править, 77-й граф Горменгаст был отвратителен всей натуре Секретаря, которому приходилось зубами и когтями, подхалимством и убийством выгрызать себе путь наверх, в то время как Титусу все досталось даром, лишь потому, что ему повезло родиться Гроаном.

Титус - Слабый.
Титус - Трусливый.
Титус - Глупый Мечтатель.

- Знаете, Ваша Светлость - как можно почтительнее начал Стирпайк, хотя внутри все полыхало от едва сдерживаемой ярости – я Вас не понимаю. Вам самому не надоело еще ныть? Целыми днями Вы только и делаете, что твердите, как ненавидите всех и вся, в том числе свое родовое гнездо- замок Горменгаст, который Вам надлежит любить. И перестаньте наконец строить из себя самого несчастного человека на всем белом свете, у других жизнь была гораздо хуже Вашей, однако они не ноют - голос Стирпайка сорвался до ядовитого шипения.
Титус был поражен наглостью Секретаря - как бы сильно он не ненавидел подчас свой графский статус, однако когда слуга осмелился так с ним говорить, горячая кровь Гроанов взыграла в юноше.
- Да как вы смеете?!- Титус подскочил в кресле, взметнув львиную гриву темных волос и вперив возмущенный взгляд фиолетовых глаз в наглеца – Вы…Вы…всего лишь жалкий урод, кухонная крыса, я вас ненавижу!!!
- Да?- на бледных губах Секретаря заиграла зловещая самодовольная улыбка - а Ваша сестра с Вами бы не согласилась. Она находит мое общество весьма привлекательным!
- Грязный лжец! – граф побелел от злобы, от самой мысли о том, что его прекрасная сестра, леди Фуксия, позволяет этому чудовищу касаться себя, Титуса чуть не вырвало.
Торжествующе – жуткий смех был ему ответом. Задрав голову и обнажив свои острые зубы хищной крысы, Стирпайк вовсю веселился над яростью графа. Насмеявшись вдоволь, Секретарь с неуловимой кошачьей грацией приблизился к застывшему юноше.
- Я понимаю Вас, мой прекрасный юный повелитель. Вашу любовь к свободе, ненависть к Ритуалу – прежним верноподданнически- елейным голосом вещал Стирпайк – я такой же как Вы, мой господин. Я лишь хочу, чтобы Вы перешли от стадии нытья и жалоб на судьбу к стадии действий!
- О чем вы?- неожиданно гнев улегся в Титусе, мягкий и обволакивающий голос Секретаря, казалось, проник в самую сущность юноши, всколыхнув в нем смутные желания и страсти.
- Я о том, что могу избавить Вас от Ритуала. Ведь я – его Хранитель. Но я не старый маразматичный фанатик, как бедняга Баркентин, пусть земля ему будет пухом! Со мной можно договориться – все так же вкрадчиво ведя беседу, Стирпайк внимательно всматривался в лицо Титуса. На лице юного графа, обычно такого угрюмого и замкнутого, наблюдалась ныне целая гамма сменяющих друг друга чувств - отвращение, гнев, недоверие, робкая надежда, предвкушение свободы…
Как только Стирпайк увидел это, то с уверенностью понял, что теперь граф - в его руках, как когда-то его тетки- Кларисса и Кора.
У Стирпайка был редкий дар – практически любого человека он мог сделать своей марионеткой и заставить плясать под свою дудку. Виртуозный знаток человеческих душ, Секретарь выискивал в людях слабости и мастерски давил на эти болевые точки, обещая людям то, чего они желают больше всего - Клариссу и Кору он приманил мечтой о тронах, Фуксию пленил призраком любви, а вот теперь и Титус попался на его крючок, желая свободы.
Дело сделано - непокорный и строптивый граф оказался в его власти. Странный парадокс- жажда свободы привела несчастного юношу в тиски вездесущего секретаря.
- Я освобожу Вас от ритуала, мой господин, и я даже не требую, заметьте, у Вас извинений за отвратительную выходку, все, что я прошу – поцелуй.
- Поцелуй?! – вскрикнул Титус. Это было совсем не то, что он ожидал услышать. Гипноз Стирпайка на мгновение спал.
- Я дам Вам свободу. Свободу. Свободу – как мантру повторял Стирпайк это слово, пока глаза Титуса снова не заволокла мечтательная пелена, и он снова не оказался во власти Хранителя Ритуала – всего лишь один единственный поцелуй, Ваша Светлость, я лишь хочу почувствовать себя значимым и любимым, считайте это моей маленькой причудой. И помните, что Вас ждет - свобода!
- Свобода…- эхом откликнулся граф. Это слово обладало над ним некой магической, необъяснимой властью. Это было не просто слово, это был целый мир, такой далекий и желанный, столь непохожий на сумрачный Горменгаст, с его серыми, осыпающимися камнями, кишащий крысами, сырой, тонущий в зелени вездесущего плюща и увитый зловещим кружевом паутины. В этом же сказочном мире были изумрудно – зеленые луга, деревья – исполины, хрустальные ручьи, а на каждом шагу ждало приключение. В этом мире жила Дикарка, его молочная сестра - свободная, независимая, такая же, как он.
Но за все приходится платить - и платой должен стать поцелуй этой мерзкой жабы. Что ж, если такова цена свободы и возможности быть самим собой, быть с Дикаркой, то Титус согласен ее уплатить. В конце концов, один поцелуй – это не так уж и много за возможность раз и навсегда покончить с мертвящим, бессмысленным Ритуалом, вытягивающем из юноши все жизненные соки.
Титус чуть заметно кивнул. Решение было принято. Юноша закрыл глаза.
Стирпайк хищно осклабился и припал к губам графа, подчиняя, навязывая свои правила. Титус чуть слышно всхлипнул и приоткрыл девственные губы, усиленно стараясь думать, что целует свою Дикарку, а не безобразного и ненавистного Секретаря.
Внезапно, вертлявый язык Стирпайка, властно обследовавший рот Титуса, что-то протолкнул в юношу. Зубы графа рефлекторно сжались, и это «что-то», бывшее на деле крохотной ампулой со смертоносным ядом, с треском раскололось, и ярко – алые всполохи боли поплыли перед фиолетовыми глазами молодого человека, когда содержимое ампулы обожгло пищевод.
- К Вам было так трудно подобраться, Ваша Светлость. Всю Вашу еду проверяют, за Вами неотступно следят…Вот мне и пришлось придумать столь экстравагантный способ покончить с Вами раз и навсегда. Но не скрою, этот способ доставил мне определенного рода удовольствие! – довольный собой ворковал Секретарь. Его голос смутно доносился до оглушенного болью Титуса, чьи внутренности, казалось, устроили бунт против своего хозяина и отчаянно рвались наружу.
- Изменник…- задыхаясь простонал граф, которого ломала нещадная агония.
- Ну почему же? Я сдержал свое слово – освободил Вас раз и навсегда от ненавистного Ритуала! А то никакого терпения не хватит, слушать это постоянное нытье на тему «Как плохо быть графом»!
- Тебя…вычислят. Это не сойдет тебе с рук. - кровавая пена - верный признак приближающейся смерти, выступила на полных губах последнего из Гроанов.
- О, Ваша забота о моей скромной персоне поистине меня трогает. Но не волнуйтесь, Ваша Светлость, этот удивительный яд, с которым меня познакомил наш общий знакомый – доктор Прюнскваллоре, не оставляет ни малейших следов! Зато мучения доставляет неописуемые!
Стирпайк разразился своим сатанинским смехом, и это было последнее, что Титус Гроан, 77-й граф Горменгаст, последний отпрыск несчастливого рода, слышал в своей жизни…

Убедившись в смерти юноши, Стирпайк, довольный собой как никогда в жизни, насвистывая незамысловатый мотив и поигрывая тросточкой, направился к покоям леди Фуксии, предвкушая, как он, со скорбным видом сообщит бедняжке жуткую новость о безвременной кончите ее возлюбленного братца. Девушка забьется в его объятьях, как пойманная птичка, а ее верный поклонник в свою очередь сделает все возможное, чтобы ее успокоить.

И больше никто и ничто не встанет между амбициозным бывшим поваренком и троном Горменгаста.

@темы: Слэш, Мое творчество, Маньячное, Любимые фильмы (сериалы), Джонатан Рис-Майерс, Горменгаст, Стирпайк

17:39 

Первый опыт создания коллажей!

Подхалим и засранец, сэр!
В общем, нашло на меня сегодня вдохновение, и решилась я сделать что-то вроде коллажей по любимому моему Стирпайку. Любая продуктивная критика только приветствуется, так как это мой первый опыт по созданию коллажей и вообще работы с фотошопом.


Стирпайк и Титус- вдохновляют они меня))

@темы: Мое творчество, Любимые фильмы (сериалы), Джонатан Рис-Майерс, Горменгаст, Стирпайк

20:36 

Мои первые клипы

Подхалим и засранец, сэр!
В общем, решилась я наконец сделать свои собственные фан - видео! Презентую их моему любимому Комарику - имениннику!)) Расти большой и не болей!)
Клипы, кому интересно, есть у меня в Контакте, как их сюда загрузить, не знаю.

Вот по Стирпайку (это второй мой клип, только что закончила): vk.com/video54806732_162286792

А это мой первенец - попыталась сделать слэш-клип по фаворитной моей парочке: vk.com/video54806732_162281781

Коллаж вдогонку

@темы: Слэш, Маньячное, Любимые фильмы (сериалы), Джонатан Рис-Майерс, Горменгаст, Стирпайк

20:55 

Продолжение клипмейкерства

Подхалим и засранец, сэр!
Продолжаю потихоньку осваиваться в Муви Мейкере и ваять клипы))

Клип по моему любимому инквизитору - перебежчику Лоренцо из великолепного фильма Призраки Гойи: vk.com/video54806732_162354137

Инцестный клип по извращенскому фильму Цементный сад: vk.com/video54806732_162356422

Но больше всего меня вдохновляет обожаемый мною Стирпайк и сериал Горменгаст! Особенно люблю отношения Стирпайка и Титуса. Сделала по ним еще один слэшный клип, с использованием кадров из Цементного сада: vk.com/video54806732_162329945

Маньячная аушка по Горменгасту: vk.com/video54806732_162349602

Стирпайк и его жертвы: vk.com/video54806732_162371100

Особенно я горжусь клипами по двум моим наилюбимейшим персам, которые так похожи на мой взгляд: vk.com/video54806732_162343660

И у обоих голубые глаза! Так что было грех не сделать по ним клип под эту песню: vk.com/video54806732_162360741

@темы: Вампиры, Горменгаст, Джонатан Рис-Майерс, Любимые фильмы (сериалы), Маньячное, Мое творчество, Слэш, Стирпайк

21:04 

Черные крылья.

Подхалим и засранец, сэр!
Название: Черные крылья.
Автор: <Летучий Мышонок>
Фандом: Темное королевство (Горменгаст)
Персонажи: Стирпайк



Падшие ангелы рядом,
Трудно смотреть им в глаза.
Храбрость отчаянья каждый
Увидит, увидит в них сам.
Знали – победы не будет,
Знали – победы не ждать.
Но, проиграв, возвращались,
Опять умирать.

(Катарсис "Крылья")



I. Ангелу 6 лет.

У маленького Ангела белоснежные, пушистые крылья. Но никто их не видит. Людям этого не дано. Да и кто поверит, что в грязной крошечной клетушке у простой кухарки и младшего помощника повара может родиться Ангел?
Зато все восхищаются нежной кожей Ангела, его тонкими пальчиками, шелковистыми волосами и огромными голубыми глазами, открыто и доверчиво взирающими на мир.
Родной дом был для Ангела Раем. Его маленьким чумазым Раем, совсем не идеально – пасторальным; с вечно сварливым отцом и истеричной матерью, с огромными тараканами и блохами, но все же своим, родным.
Но однажды все закончилось. День своего Изгнания из Рая Ангел не забудет никогда.
Тогда отец с важным видом объявил, что Ангел уже достаточно взрослый (а Ангел действительно был несказанно одарен щедрой Природой и намного превосходил своих сверстников в развитии), и ему предстоит отправиться на Великое Обучение искусству приготовления изысканных блюд для Небожителей, что является огромной честью. Сам отец тоже прошел в свое время это Обучение, и теперь сын должен пойти по его стопам.
Робкие протесты Ангела закончились весомой отцовской оплеухой и истеричными всхлипами матери. Отец за руку притащил Ангела в место, которое, как скоро понял сам Ангел, являлось ничем иным, как Адом.
Как он узнал об этом? Но ведь он Ангел…
К тому же в Аду отвратительно пахло горелым мясом и гниющими овощами, а из-за чада огромных котлов и печей приходилось передвигаться буквально ощупью, как сквозь густой, тошнотворно зловонный туман. Чертенята суетливо сновали туда-сюда, стоял оглушающий шум: скрежет затачиваемых огромных ножей, ворчание котлов, треск горящих дров – все это создавало поистине адскую какофонию звуков, а главная печь зияла, словно разверзнутая пасть прожорливого чудовища, требующего очередного жертвоприношения.
И посреди всего этого гротескного безобразия возвышалась исполинская фигура Хозяина Ада – жирная, неповоротливая туша с торчащим, наподобие кабаньего, клыком. Увидев Ангела, туша расплылась в плотоядной улыбке…
…и маленький Ангел понял, что выбраться из Ада он сможет, лишь утратив свои белоснежные крылья и душу.

II. Чертенку 17 лет.



Чертенок выглядит крайне жалко: болезненная худоба; грязная, провонявшая запахами Ада одежда; засаленные, свалявшиеся волосы (явно незнакомые с расческой и шампунем); трупного оттенка бледная кожа.
Чертенок не видел Солнца и свежий воздух без малого 11 лет.
За его спиной прячутся два хилых и ощипанных крыла. Когда-то они были белее снега, но после долгого пребывания в Аду они покрылись таким толстым слоем сажи, что отмыть их уже не представлялось возможным.
Сейчас Чертенок прячется за бочонками, и его поблекшие глаза затравленной крысы исподлобья следят за отупевшим от вина грозным Хозяином Ада. У Небожителей нынче какой-то праздник, и по этому поводу весь Ад находился в состоянии лихорадочного возбуждения, а свиноподобный Дьявол был пьянее обычного. И сейчас он жаждал крови непослушного Чертенка, которого невзлюбил с самого начала.
Другие чертенята, всегда готовые угодить Дьяволу, с визгом и улюлюканьем вытащили Чертенка из его укрытия.
Чертенок весь сжался от предчувствия очередной порции побоев. Но на его счастье в Ад наведался один из Небожителей, у которого были давние счеты с Хозяином Ада.
Чертенок не мог упустить свой единственный шанс выбраться из Ада – он увязался за высоким Небожителем, доверившись случаю и своему чутью.
И чутье его не подвело. Конечно, Небожитель был крайне раздосадован, увидев за своей сутулой спиной Чертенка, и даже бросил наглеца в Чистилище, представлявшее из себя темницу на самом верху башни – там все было серым, унылым и сырым. Но все же это лучше Ада, подумал про себя Чертенок. Тем более сбежать оттуда было гораздо проще.
И вот уже Чертенок – бунтарь оказывается на свободе – и впервые за долгие годы видит Солнце и набирает полную грудь чистого, сладкого воздуха, так не похожего на адское зловоние. Экстатический восторг захватывает Чертенка, и он кричит, не в силах совладать с рвущимися наружу эмоциями.
Он больше никогда не вернется в Ад.
Он превратит в Ад жизнь Небожителей.

III. Дьяволу 24 года.



Дьявол умер. Да здравствует Дьявол! Что случилось со старым Дьяволом, никто не знает, да и не хочет знать – этот омерзительный сгусток желеобразной проспиртованной плоти никто не любил, даже подчиненные ему черти.
Молодой же Дьявол находиться в самом расцвете своей порочной красоты. Его зачесанные назад длинные волосы вновь обрели шелковистость, кожа - свой естественный цвет, одежда проста, но изысканна - Дьявол следит за собой. Его глаза снова сияют, гипнотизируя и подчиняя, меняя свой цвет в зависимости от настроения владельца от светло - голубого до темно – серого.
Но мало кто способен увидеть в этих удивительно бездонных глазах отблески адского пламени и ядовитую, разъедающую ненависть.
Еще меньше тех, кто может увидеть его черные крылья. Небожители слишком погружены в себя, зациклены на своей исключительности и непогрешимости, и не замечают черных крыльев Дьявола.
Черных, как кладбищенская ночь.
Черных, как душа самого молодого Дьявола.
Черных крыльев, которые становятся все больше и великолепней с каждым новым преступлением Дьявола; отрастают с каждой забранной им жизнью.
И вот уже эти черные крылья простерлись над всей сонной обителью Небожителей, закрыв Солнце, столь долго не виденное им самим.
Однако, молодой Дьявол, в отличие от старого, всегда был очень умен и тщательно прятал свои черные крылья, и лишь наиболее наблюдательные и сообразительные из Небожителей с хорошо развитой интуицией видели часть (но далеко не все!) крыльев. Остальные же ничего не подозревали, хотя и питали к Дьяволу инстинктивное отвращение, смешанное с ненавистью и иррациональным страхом, и сторонились, поспешно отходя в сторону, когда Дьявол своей танцующей целеустремленной походкой проходил по коридору, поигрывая смертельно опасным клинком, замаскированным под изящную тросточку. Как будто, не имея возможности видеть черные крылья, они слышали их зловещий шорох.
Но Дьяволу было не до жалких страхов Небожителей. Все они были его марионетками, вольными или невольными. А их страх и ненависть шли только на пользу крыльям.

IV. Падшему 34 года.



Но однажды крылья сломались. И долгое восхождение Дьявола к власти закончилось.
Теперь он Падший. Обезображенный огнем, отвергнутый изгой. И он сидит с обезьянкой на плече напротив того места, где появился на свет. В нескольких шагах от недосягаемого ныне Рая, из которого был изгнан.
Круг замкнулся.
Он вспоминает, что когда-то его крылья были белее снега на вершине горы Небожителей. Что когда-то он был Ангелом…
Или не был?
Наверно все-таки не был. Черные крылья всегда были с ним, сколько он себя помнил. Они вознесли его на самую вершину – роскошные в своем темном величии – но лишь затем чтобы низвергнуть обратно вниз.
Почему так произошло? В чем он просчитался? Возможно, все дело именно в них – в крыльях. Слишком часто их ломали, били, топтали – Дьяволу так и не удалось залатать все пробоины в своих искалеченных крыльях, пропитавшихся зловонием Ада и отяжелевших от презрительных плевков и запекшейся крови его жертв.
В любом случае попытка сбежать из Ада закончилась грандиозным фиаско – ведь нельзя убежать от того, что внутри тебя.
Но все же оно того стоило.
Падший знает, что обречен. Небожители будут травить его как взбесившегося зверя и не успокоятся, пока не убьют.
И будут правы.
Обладающим крыльями не место среди людей.
Даже если крылья эти черные.

@темы: Горменгаст, Джонатан Рис-Майерс, Любимые фильмы (сериалы), Мое творчество, Стирпайк

16:36 

Я и YouTube! Это свершилось!!!

Подхалим и засранец, сэр!
Давненько меня здесь не было)) Зато я наконец-то появилась на Ютубе, спасибо Комарику!)))
В общем, вот мой канал, кому интересно: www.youtube.com/user/Ingrid0788/videos
В основном клипы по замечательному актеру Джонатану Рис-Майерсу и его героям (особенно по моему любимому Стирпайку), а также по любимым фильмам ("Темный принц: подлинная история Дракулы", "Омен 1-4", "1492: покорение рая", "Схватка", "Видок" и т.д.).

@темы: Вампиры, Горменгаст, Джонатан Рис-Майерс, Любимые фильмы (сериалы), Маньячное, Мое творчество, Рудольф Мартин, Слэш, Стирпайк

FANGtasia666

главная