Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: маньячное (список заголовков)
23:23 

Самый шикарнейший кроссовер!!! Влюблена в этот клип, автор бесспорно гений!!!

Подхалим и засранец, сэр!
00:21 

И еще один кроссовер ДВ и Призрака оперы!

Подхалим и засранец, сэр!
16:17 

Шикарный клип на тему запретной любви))

Подхалим и засранец, сэр!
В этом видео собраны два моих самых любимых инцестных гетных пейринга (Чезаре/Лукреция ("Борджиа"); Реган/Уильям ("Столпы Земли")) + незабвенная Лолита!

@темы: Маньячное, Столпы Земли, Борджиа, Чезаре/Лукреция

19:04 

Почему бы и нет?

Подхалим и засранец, сэр!
Название: Почему бы и нет?
Автор: <Летучий Мышонок>
Пейринг: Ари Хасвари/Кейтлин Тодд (с упоминанием Джефро Гиббса и намеками на Гиббс/Кейт и Ари/Гиббс)
Фандом: Морская полиция: Спецотдел.
Саммари: Фик написан на основе нескольких серий этого сериала (главным образом- 1х16 (первая встреча Ари и Кейт) и 2х23). Начала я смотреть эти серии из-за моего любимого Рудольфа Мартина (Влад Дракула из "Князь Дракула: подлинная история"), но как-то незаметно втянулась, и мне понравился сам сериал, но больше всего конечно меня зацепила личность и жизнь Ари Хасвари и его отношения с Кейт! Давно мне так не нравилась гетная пара!!! И отношения по типу террорист-заложник всегда меня привлекали. Вот и решилась написать фик от лица Ари, посмотреть на всю эту историю его глазами.






Гиббс: Дай психологический портрет террориста.
Кейт: Какого?
Гиббс: Которого ты не смогла убить.
Кейт: Да, не смогла.
Гиббс: Почему?
Кейт: Из-за его глаз. Я посмотрела ему в глаза. Они показались мне добрыми.
Гиббс: Вопреки общему мнению, глаза могут лгать. И не забудь об этом, если снова встретишь гада.

Место действия: Анатомическая лаборатория Морской полиции (1 сезон, 16 серия).

Никогда не понимал, зачем красивые женщины лезут в мужские дела- идут в политику, правоохранительные органы…
Скажете, я шовинист? Быть может, но на самом деле, мне насрать, что вы скажите. Красивые женщины- это куклы, созданные лишь для того, чтобы радовать и ублажать мужчин, уж я то знаю в этом толк!
Я с детства любил кукол и играл с ними даже чаще, чем моя сестра Зива, что мой ублюдок-отец находил весьма странным для хорошего еврейского мальчика. Но, плоть от плоти этого выродка, я никогда не был и не мог быть хорошим.
Однако, куклы мне быстро надоедали, и я ломал их- отрывал поочередно руки, ноги, затем- финальный штрих- обезглавливание. Да, я с детства подавал большие надежды в области анатомии и мог бы стать медицинским светилом!
Большинство людей- те же куклы. Пустые, апатичные, со стеклянными глазами и пластмассовыми головами, в дорогих шмотках, но с мелкими душонками. Убивать- тоже самое, что ломать куклу, а с этим у меня никогда не было проблем.
Как и с женщинами. Я прекрасно знаю, насколько привлекателен для этих красивых куколок, у меня слава большого ловеласа и любителя женщин. Но это лишь половина правды.
Я презираю женщин.
Я не люблю, я позволяю любить себя.
Я не занимаюсь любовью, я трахаюсь.
Единственная женщина, которую я когда-либо любил, была убита моим отцом много лет назад. Ее звали Хасмия Хасвари.
И она была моей матерью.
Еще конечно Зива, моя сводная сестра и мой непосредственный шеф по совместительству. В детстве мы были близки, она и сейчас остается единственным человеком, которому я могу доверять…Но все же ей, чистокровной еврейке, никогда не понять полукровку, чужого как для арабов, так и для евреев.
Но довольно лирических отступлений о моем несчастном детстве. К чему это я все? Ах да, тут на очереди очередная маленькая шлюшка, возомнившая себя крутым копом.
Агент Кейтлин Тодд. Ну надо же! Девочка не против поиграть. Красивая маленькая куколка с шоколадными глазами и аккуратной причесочкой.
А ты шустрая! Кидаешься на меня со скальпелем наперевес… Ты правда думала, что можешь оказаться быстрее и хитрее меня? Я прекрасно знал, что ты попытаешься это сделать.
Тогда почему позволил напасть на себя?
Почему бы и нет! Я всегда любил рисковать: лишь видя смерть, я чувствую себя по-настоящему живым. В конце концов- смерть- всего лишь нетерпеливая и глупая баба, мне нравится дразнить ее. Опасность возбуждает и доставляет ни с чем не сравнимое удовольствие- это круче чем секс и наркотики вместе взятые.
Я перехватываю твою тонкую ручку и крепко прижимаю к себе…Ого, похоже опасность заводит не только меня! Ты так часто дышишь, грудь судорожно вздымается, а в глазах плещется страх вперемешку с неприкрытым желанием…
Ты хорошая девочка, Кейт. Правильная, умная…но я вижу тебя насквозь! Даже у самых правильных девочек есть грязные, неприличные желания. Я почувствовал теплые, пряные волны твоего желания, еще когда обыскивал тебя, нарочито медленно поглаживая стройные бедра…
Вот и сейчас наши губы так близко, мое дыхание обжигает твою нежную кожу, ты дышишь все чаще, прелестные губки приоткрыты, глаза как у затравленного олененка…Я знаю, моя маленькая Кейти, что если я тебя поцелую, ты не будешь сопротивляться. Сейчас ты уже забыла о том, что бросилась на меня, чтобы убить, и твое единственное желание на данный момент- сохранить контроль над непослушным, предательским телом, которое совсем не против быть жестко оттраханным сумасшедшим террористом (ты ведь так меня назвала? И ты недалека от истины!) прямо на этом столе для вскрытия трупов на глазах у жалких докторишек.
Я знаю, что я прав, и не отрицай этого детка- я прочел это в твоих глазах и жестах. Язык врет. Но язык тела не врет никогда.
Но, прости, Кейтлин, я не прочь провести с тобой время, но мне пора уходить- знакомиться с пышногрудыми гуриями в райских кущах мне пока не сильно хочется- баб мне и тут хватает.
Но мы еще обязательно встретимся, обещаю тебе.

Год спустя. Место действия - крыша ангара (2 сезон, 23 серия).

Мы снова встретились, моя маленькая Кейтлин. Как я и обещал. Жаль, что на этот раз ты меня не видишь. Зато я прекрасно тебя вижу…
…через прицел моей снайперской винтовки…
Рядом с тобой агент Гиббс. Ненавистный законник, преданный идее, так похожий на моего отца. Единственный, кто до сих пор не верит, что Ари Хасвари- хороший парень, борец с терроризмом (черт, мне даже самому смешно, когда слышу, как эти простофили поют мне осанну!). Единственный, кто раскусил меня и понял мою истинную натуру. Ну что ж, тем хуже для тебя, Джефро!
О нет, агент Гиббс, я не убью вас! Во всяком случае, не сегодня. Сначала я заставлю вас страдать.
За то, что вы такой принципиальный.
За то, что вы раскусили меня.
За то, что вы вечно мешаете мне.
За то, что вы стреляли в меня.
За то, что вы так похожи на моего отца…
И поверьте, я знаю, как ударить побольнее.

Кейтлин. Ваш лучший агент.
Кейтлин. Которую вы любите, как родную дочь, а может и больше…
Кейтлин. Которая чуть не убила меня. Но не смогла.
Почему ты этого не сделала, Кейт, когда у тебя был шанс? Я много думал над этим, и, как мне кажется, понял, что тобой руководило.
Дело не только в сексуальном желании, хотя оно сыграло не последнюю роль.
Ты думала, что можешь спасти меня от самого себя. Помочь, исправить, изменить…Приручить волка.
Наверно, мои глаза показались тебе добрыми? Что ж, они мне достались от отца. Моей матери они тоже казались добрыми…
… пока он ее не убил…
Бедная, наивная Кейтлин! Разве ты до сих пор не знала, что любовь и добро побеждают только в глупых детских сказках? И только в сопливых мелодрамах хорошие девочки перевоспитывают плохих мальчиков.
В реальной жизни так не бывает. Волк всегда останется волком. И от твоей любви совести бы у меня не прибавилось, уж поверь мне!
Ты мне нравишься, Кейт. Правда, нравишься. Красивая, умная, смелая. Но, в конце концов, ты лишь кукла. Моя очередная игрушка. Жаль только, что мы не успели переспать.
Но довольно лирики.
Спускаю курок…пуля попадает прямо в лоб, Кейт замертво падает на землю. Идеальный выстрел!
Конечно, я мог бы подстрелить стоящего рядом Тони- еще один любимый сотрудник Гиббса. Это тоже причинило бы боль старому мерзавцу.
Тогда почему Кейт?

А почему бы и нет…


Вот отличное видео по Кари под ТруБладовскую песенку "Bad Things", но оно почему-то не желает встраиваться:(( А песня им очень подходит: www.youtube.com/watch?v=c8XvJ7G8E1E&feature=pla...

@темы: Маньячное, Любимые фильмы (сериалы), Ари Хасвари, Мое творчество, Рудольф Мартин

22:27 

Исповедь террориста

Подхалим и засранец, сэр!
Название: Исповедь террориста.
Автор: <Летучий мышонок>
Фандом: Морская полиция: Спецотдел
Персонажи: Ари Хасвари. Единственный и неповторимый!
Саммари: Что если бы Ари оставил письмо своему ненавистному отцу? В котором предельно откровенно высказался бы о своих чувствах? В общем, это еще один мой опыт по написанию фика от лица моего любимого террориста! Предупреждаю: я не антисемит и никогда им не была, потому все наезды на евреев в данном фике просьба воспринимать как мысли Хасвари, а не мои!







Заместителю Директора Моссада Эли Давиду
от специального агента Ари Хасвари


Шалом!

Если вы читаете это письмо, то значит что-то пошло не так, и я скорее всего погиб, защищая Израиль от террористов.
Я хочу выразить вам, дорогой отец, свою благодарность и признательность, и заверить вас, что до последнего вздоха был верен интересам Моссада, вам и всему народу Израиля…

Бла-бла-бла…

А теперь, отец, давай начистоту.
Я ненавижу тебя. Да, ты все правильно понял! Ненавижу и всегда ненавидел. Удивлен? Не ожидал этого от своего почтительного и исполнительного сына? Ты ведь сам научил меня тонкой науке лицемерия, и я в совершенстве ею овладел, так что можешь мною гордиться!
Огорчен? Ой, да ладно! Можно подумать, что ты сам когда-нибудь любил меня! С самого моего рождения, ты уготовил мне роль своего идеального оружия по борьбе с мусульманским терроризмом. Я был для тебя средством. Как и моя мать.
Помнишь ее? Хасмию Хасвари? Первую палестинскую красавицу, которой ты заморочил голову с одной единственной целью – сделать ей ребенка, создать бомбу замедленного действия, своего послушного агента, которому благодаря арабской крови удалось бы невозможное - внедриться в ХАМАС.
Ты даже не соизволил на ней жениться. Ну конечно, зачем? Как представитель богоизбранного народа может так низко пасть, чтобы связать себя с мусульманкой?
А ты когда-нибудь задумывался, какого было ей, а со временем и мне? Ты имеешь хоть отдаленное представление, КАК относятся арабы к женщине, родившей вне брака? И к ее «ублюдку»? Да-да, меня так и называли (за глаза называют и сейчас). Ты знаешь, что мою мать называли грязной потаскухой? Еврейской подстилкой? Плевали ей в след? Проклинали? Что семья отказалась от нее, а отец поклялся лично убить свою блудную дочь, переступи она хоть еще раз порог отчего дома? А то, что мать несколько раз чуть не забили до смерти камнями прямо на улице и лишь мое вмешательство ее спасло?
Ты все это прекрасно знаешь и без меня. Так что большое тебе человеческое спасибо, папочка, что сделал из моей матери шлюху а из меня ублюдка! Премного благодарен!
Ах, да! Я ведь не просто ублюдок, я ублюдок-полукровка, что, знаешь ли, вдвойне приятно! Да еще и на Ближнем Востоке! Меня презирали одинаково как арабы, так и евреи. Я везде чужой, сам по себе.
Но тебе было мало растоптать честь моей матери. Ты решил убить ее. Вот так просто! Как вырвать сорняк из земли.
Это был точечный израильский удар в день, когда я был в Тель-Авиве, навещал ТЕБЯ! Да, папочка, тебя! Помнишь этот день? Ты срочно вызвал меня из сектора Газа, якобы, для обсуждения важного дела. Лишь потом, вернувшись на пепелище уничтоженного селения, я все понял. От моей матери ничего не осталось, а ты даже не счел должным хоть что-то сказать в свое оправдание.
Знаешь, а ведь до этого дня, несмотря на все, что нам с мамой довелось пережить по твоей милости, я любил тебя…Я беспрекословно поступил в Медицинский институт Эдинбурга, как ты и хотел. Более того – я стал лучшим! Профессора мною гордились, называли талантом. И, как любой юноша, я из кожи вон лез, чтобы заслужить твое одобрение, быть похожим на тебя!
Но, чтобы я не делал, ты никогда меня не любил, изливая всю свою нежность на Зиву, я же был лишь орудием для достижения твоих целей. Максимум, на что я смог рассчитывать – скупая похвала и чек на кругленькую сумму (как будто, все сводится к деньгам!)
Однако, гибель матери открыла мне глаза. С того дня, все, о чем я мог думать- это месть. Как известно, это блюдо подают холодным, так что возмездие за мать будет запоздалым, но оно будет непременно! Мой план идеален, могу сказать это без ложной скромности. Ведь виртуозно планировать каждый свой шаг я тоже научился у тебя.
Я поставил себе цель - пользуясь своим положением двойного агента, играя на два лагеря и сохраняя формальную верность Моссаду, я намеревался добыть для ХАМАС самое передовое оружие, и, опираясь на поддержку моих арабских друзей, нанести удар в самое сердце Моссада, в самое сердце Израиля, в ТВОЕ, отец, сердце!
Зачем столько сложностей, спросишь ты? Почему бы просто не пристрелить? О, нет, папочка, даже не мечтай, что я бы позволил тебе так легко отделаться! Моя первостепенная задача- разрушить дело всей твоей жизни. То дело, ради которого ты создал меня.
То дело, на алтарь которого ты принес жизнь моей матери.
Я смеюсь, пока пишу это письмо.
Смеюсь, хоть и знаю, что обречен.
Смеюсь потому, что прекрасно могу представить себе твое лицо, когда ты прочтешь мое письмо, полное ненависти и злобы.
Да-да, отец, смеюсь тем самым безумным смехом, который ты так ненавидишь!
Смеюсь за себя и за мать. Ведь она так редко улыбалась…
Ты хотел сделать из меня суперагента? Идеального шпиона под прикрытием?
Мои поздравления, папочка! Ты создал чудовище, которое тебя же и уничтожит!
Да, я прекрасно отдаю себе отчет в том, что мой план, каким бы он был идеальным, вполне может провалиться. И скорее всего, если ты читаешь это письмо, я уже мертв.
Но я хочу, чтобы ты наконец узнал, как сильна моя ненависть. Потому что я устал притворяться любящим сыном. Да и какой смысл? Ведь ты никогда даже не пытался притворяться любящим отцом…

Я ненавижу тебя…
Если все евреи такие же, как ты, то значит, вы заслужили и концлагеря и всеобщую ненависть.
Я ненавижу тебя…
Твою грязную, ядовитую кровь, струящуюся по моим венам.
Я ненавижу тебя…
Еврейское имя, что ты мне дал. Знал бы ты, как меня передергивает от этого «Ари»! Я предпочитаю арабскую фамилию своей матери.

Пора заканчивать. Басан привез новые боеголовки. Мы еще повоюем!


С искренней ненавистью и презрением,
твой ублюдок-сын
Хасвари



Аллах Акбар!


Прим.: Моссад- военная разведка государства Израиль, в основном специализирующаяся на предотвращении террористической угрозы.
ХАМАС- террористическая исламская группировка.
Шалом- слово на иврите, означающее мир. Используется у евреев как при приветствии, так и при прощании.

@темы: Ари Хасвари, Любимые фильмы (сериалы), Маньячное, Мое творчество, Рудольф Мартин

23:58 

Как сильно ты любишь свою жену?

Подхалим и засранец, сэр!
Название: Как сильно ты любишь свою жену?
Фандом: CSI: Место преступления Лас-Вегас (сезон 4, серия 1)
Пейринг: Кэмерон Клэнфилд/Менди Клэнфилд
Саммари: Написала фик под воздействием одной из серий знаменитого детективного сериала про криминалистов, так как меня очень зацепила сама история, к тому же Рудольф Мартин слишком хорош в роли маньяка, чтобы не написать о нем))
Предупреждение: слэш, фем-слэш, групповой секс, насилие


Венди и Фред Лаггерман были не совсем обычной супружеской парой. Молодые люди из низшего класса (из тех, которые ютятся в грязных трейлерах и не имеют даже машины) лишь недавно поженились и, несмотря на бедность и неустроенность, безумно любили друг друга.
Но не это было странным. Дело в том, что парочка, несмотря на взаимную любовь, вела весьма свободный образ жизни и не стеснялась экспериментировать, гордо именуя себя последователями сексуальной революции. Чаще всего это был секс втроем - наличие постороннего партнера возбуждало обоих; иногда попадались и женатые пары - такие же любители экспериментов. Подобный опыт вносил разнообразие в семейную жизнь Лаггерманов и наполнял их довольно серое существование яркими красками.
Супруги искренне не понимали ревнивцев и в открытую смеялись над ханжами, чьи традиционные взгляды на семью непоправимо устарели. Америка- страна великих возможностей, колыбель демократии! И, если уж им не суждено было ухватить за хвост американскую мечту и обзавестись миленьким домиком в пригороде, то почему бы не реализовать свои гражданские права в области секса? Свободная страна - свободные нравы! И кому какое дело, с кем ты спишь? Да здравствует демократия!
Вот и сейчас Венди и Фред сидели в придорожной забегаловке, потягивая дешевое пиво и вглядываясь в окружающих людей. Венди была в боевой охотничьей раскраске (еще бы! Они ведь на «охоте»! Так Лаггерманы называли поиск сексуальных партнеров на одну ночь), Фред же предпочитал стиль «творческий беспорядок» как в одежде, так и в прическе.
Однако, сегодня «охота», пожалуй, не удастся - кроме парочки вонючих и пьяных в стельку фанатов футбола, легко отличимых по раскрашенным лицам и шумному поведению, да нескольких толстых домохозяек, пришедших почесать языками, в баре никого не было.
Но похоже, судьба сегодня была благосклонна к Лаггерманам – уже когда они собирались уходить, в бар вошла еще одна пара, и, едва встретившись с ними глазами, Венди безошибочным чутьем опознала в этих двоих таких же «охотников».
Мужчина и женщина не спеша подошли к Лаггерманам – они тоже прекрасно поняли, зачем сюда пришло эти двое - как говорится, рыбак рыбака…
- Я Кэмерон. А это моя жена Менди- представился мужчина.
- Фред и Венди- фамилии в таких случаях обычно не называют.
Все четверо рассмеялись подобному сходству имен двух женщин – это должно быть добрым знаком!
Венди оценивающе оглядела партнеров на нынешнюю ночь. Женщина, Менди, была безукоризненно красива, как кукла Барби, которую Венди в детстве украла у богатой кузины: пышные белокурые волосы крупными волнами ложились на плечи, миндалевидные глаза завораживали и притягивали, а идеальные пропорции фигуры выгодно подчеркивало дорогое дизайнерское платье. Рядом с этой эффектной женщиной Венди почувствовала себя серой мышкой с вульгарной раскраской.
Мужчина был под стать своей красавице-жене. Высокий, стройный, стильно одетый брюнет, с правильными и тонкими чертами красивого лица, Кэмерон сражу же понравился Венди: переведя глаза на своего Фреда, она вынуждена была признать, что сравнение явно не в пользу последнего.
Эта необычная пара сразу же стала центром притяжения всеобщего внимания – футбольные фанаты перестали горланить пьяные песни и во все глаза уставились на Менди - один особо впечатлительный даже поперхнулся пивом. Сплетницы- домохозяйки прекратили перемывать косточки чужим мужьям, и открыто пожирали глазами Кэмерона, мысленно снимая с него дорогой костюм. Но супруги не удостоили этих жалких обывателей своим королевским взором. Сразу было видно, что это птицы совсем другого полета - Лаггерманы, также очарованные необычной парой, никак не могли взять в толк, что эти двое (явно богатые и успешные люди) забыли в подобном захолустье? Им бы не спеша потягивать Шардоне сидя на террасе элитного французского ресторана, здесь же они смотрелись также неуместно и абсурдно, как если бы шедевры Рафаэля повесили в общественной уборной.
Выпив изрядное количество водки за счет своих необычных знакомых, Лаггерманы покинули бар в компании Кэмерона и Менди под удивленные и восхищенные взоры окружающих. В этот теплый вечер в Лас-Вегасе, идя под руку с Кэмероном, Венди чувствовала себя несказанно счастливой - как Золушка, дождавшаяся наконец своего принца. Пусть и всего на одну ночь.
В свою очередь Фред также пребывал в состоянии предвкушения немыслимого блаженства – ни одна из его предшествующих партнерш не могла даже сравниться с этим белокурым ангелом с характером озорного чертенка – пока они шли по темным улицам в сторону мотеля, Менди иногда игриво облизывала его, засовывая свой юркий язычок в ухо мужчины, так что когда они наконец дошли до мотеля, Фред был возбужден до предела.
Номер был убогим, дешевым и грязным, однако для Лаггерманов это было не важно – оба были слишком пьяны и охвачены похотью, чтобы это заметить.
Кэмерон запер дверь, затем неторопливо и грациозно подошел к Фреду:
- Как сильно ты любишь свою жену?- неожиданно спросил Кэмерон с какой-то странной, пугающей интонацией.
-Ч-ч-что?- у Фреда заплетался язык, а затуманенный алкоголем мозг никак не мог взять в толк чего от него хотят.
- КАК…СИ-ЛЬ-НО…ТЫ…ЛЮ-БИ-ШЬ…СВО-Ю…ЖЕ-НУ?- громко и по слогам повторил вопрос Кэмерон.
-Б-б-больше всего на с-с-свете!- наконец связно сформулировал ответ Фред.
- Правда?- казалось, ответ позабавил брюнета, его губы изогнулись в хищной улыбке. Странно, но он совсем не выглядел пьяным. Зато выглядел…зловещим. Однако, смутное чувство тревоги быстро заглушили алкогольные пары. Тем более Кэмерон уже гостеприимно протягивал Фреду очередную рюмку, которая тут же была осушена. Гулять, так гулять!
- Больше своей жизни?- продолжал свои странные вопросы мужчина.
- Конечно б-больше! Чего ты привязался ко мне с этими д-д-дурацкими вопросами? Или без них не встает?- Фред начал терять терпение. В конце концов, он сюда трахаться пришел, а не отвечать на вопросы какого-то мудака! Или же он думает, что если у него есть деньги, то все позволено?
Однако, Кэмерон, казалось, был более чем доволен подобной реакцией.
- Больше жизни, говоришь…?- промурлыкал он себе под нос, незаметно переглянувшись с женой. Его супруга в этот момент была занята миссис Лаггерман, раздевая и целуя глупо хихикающую пьяную женщину.
-Все в порядке, приятель, не нервничай - обратился Кэмерон к Фреду - просто мне интересно…это так, маленькая причуда…не обращай внимания!
В знак примирения брюнет налил еще рюмку своему собеседнику, никогда не отказывавшемуся от халявной выпивки. Тем более такой дорогой.
Но, выпив крепкий виски залпом, мужчина явно не рассчитал своей выносливости – Фред покачнулся, но не упал - Кэмерон поддержал его и не дал упасть.
Лицо Кэмерона оказалось совсем близко, темно-карие глаза с томной поволокой завораживали, а полные, чувственные губы выглядели невыразимо притягательно…Фред испугался собственных мыслей – его сексуальные эксперименты никогда не заходили настолько далеко, чтобы пробовать с мужчинами.
Зато Кэмерон не колебался - очевидно, для него это было не в первый раз. Не дав Лаггерману опомниться, он впился поцелуем в губы мужчины, подчиняя и не оставляя ни малейшего шанса на сопротивление. Фред вяло попытался вырваться, но новые, неизведанные ранее ощущения захлестнули его с головой, и он отдался на милость партнера, краем уха слыша сладострастные стоны Венди, которую в этот момент языком и пальцами ублажала Менди…
Дальше в голове Фреда все смешалось- его жена, Кэмерон, Менди…Нестройный хор стонов, поцелуи, ласкающие руки, языки…Кажется, он кого-то трахал, потом кто-то трахал его, потом партнеры поменялись…Ничего конкретного Фред вспомнить не мог, но кровь кипела от алкоголя и адреналина, а тело сотрясали бесчисленные оргазмы…Через несколько часов он вырубился окончательно…

Сколько именно он пролежал в отключке, Лаггерман не имел ни малейшего понятия. Очнулся он от стакана холодной воды, вылитой ему в лицо.
Первое, что он увидел - связанная Венди, сидящая на стуле, к которому она была примотана кожаными ремнями.
«Очередные секс-игры»- подумал Фред без особого энтузиазма - ночь его так вымотала, что секса, очевидно, ему еще долго не захочется.
Но что-то было не так. Венди плакала - тушь размазалась по ее мокрому от слез лицу, расплылась темными синяками.
Следующее, что он увидел - ухмыляющийся Кэмерон с пустым стаканом в руке.
- Протрезвел? Ну что ж, теперь пора проверить твои слова на практике - проговорил Кэмерон спокойным голосом.
- Какие слова?- Фред много что вчера говорил, но он был пьян, и в данный момент никак не мог понять, чего от него хотят.
- Насчет того, что ты любишь свою жену больше жизни. Так насколько сильно ты любишь свою жену?- спросил Кэмерон.
Теперь Фред начал припоминать обрывки вчерашнего вечера- странные вопросы Кэмерона, прожигающие насквозь темные глаза, неистовые ласки… Теперь же от ледяного спокойствия и хищного оскала своего недавнего любовника Фреда начало мутить. Лицо брюнета уже не казалось таким красивым – в нем было что-то змеиное, отталкивающее. Наверно, так мог бы выглядеть сам Дьявол…
- Слушай, вы напоили меня! И я не понимаю, что здесь сейчас происходит, но мне это все не нравится! Сейчас же развяжи мою жену!- в голосе, помимо воли прорвалась паника.
- Нет. Сначала мы с Менди посмотрим, как сильно ты ее любишь - голос властный, жесткий.
Сзади неслышно подошла Менди и вложила в руку Фреда нож. Большой острый нож для разделывания мяса. Кэмерон, схватив оторопевшего мужчину за волосы, подтянул его к сидящей на стуле и дрожащей от страха Венди. Руку Фреда с ножом он поднес к ее горлу. Другой рукой он вытащил пистолет...
- Убей ее. Тогда мы тебя отпустим. Или же вы умрете оба. Насколько сильно ты любишь свою жену?- спрашивает Кэмерон, держа пистолет у виска Фреда.
- Вы ведь шутите, да? Это просто очередные ролевые игры? Но я не хочу в них участвовать, слышите? Не хочу!!!- истерично крикнул Лаггерман.
- Насколько сильно ты любишь свою жену?- Кэмерон как всегда был само хладнокровие, и паника Лаггермана его лишь еще больше заводила – как паука трепыхание жертвы – Убей, или умри. Мы отпустим тебя, если ты это сделаешь.
- Да что вы за сраные извращенцы, мать вашу?! Я никогда этого не сделаю! Я люблю Венди!
- Насколько сильно? Значит, готов умереть за нее? Ну что ж, на счет три я спускаю курок, а Менди перережет горло твоей жене. Умрете вместе. Раз…
- Боже.... нет, пожалуйста, я умоляю вас, не надо!!!- по лицу Фреда катились слезы, рука, державшая нож дрожала. Венди глядела на него обезумевшими от страха глазами, она уже не плакала, а жалобно скулила, как побитая собака.
- Два…
- Венди, детка, милая, я так тебя люблю, прости меня…- с этими словами рыдающий Фред Лаггерман дрожащей рукой перерезает горло любимой жене. Он неумелый убийца, у него нетвердая рука, потому порез выходит неглубоким.
- Рана неглубокая, Фред, она будет долго умирать, истекая кровью. Не сильно ты любишь свою жену!- иронично говорит Менди.
Фред наносит еще удар. Венди все еще хрипит. Ее стекленеющие глаза неотрывно смотрят на мужа. Фред наносит еще пять ударов, пока Венди наконец не затихает, оседая на стуле с исполосованным горлом.
Держа в руке окровавленный нож, Фред уже не бьется в истерике, не плачет. Взамен приходит ступор, оцепенение, как будто кто-то перерезал все нервные окончания. Он смотрит на мертвую Венди, свою красавицу Венди, с обезображенной, раскуроченной шеей, которую он раньше так любил целовать. Мозг отказывается верить в то, что он, Фред Лаггерман, обычный парень, а не какой-нибудь чокнутый маньяк, только что собственноручно убил жену.
Кэмерон и Менди стоят рядом и, улыбаясь, смотрят на Фреда. Такие идеальные, безупречные, будто сошедшие со страниц модных каталогов. Им явно понравилось зрелище.
- Вот мы и узнали, насколько сильно ты любишь свою жену - ощерился Кэмерон.
- Но ты молодец! Теперь ты свободен. Мы проводим тебя к выходу - добавила Менди.

Покорно шествуя за этими двумя, покидая злосчастную комнату мотеля с мертвым телом жены, Фред был раздавлен, уничтожен. Но, к своему стыду, он чувствовал себя счастливым. Ведь он жив! Спасся, пусть и такой страшной ценой. В конце концов, Венди поступила бы также. Любой бы поступил. Когда человека ставят перед выбором - его жизнь или жизнь другого человека (пусть даже самого близкого и любимого), он выберет себя. Потому что на словах можно сколько угодно говорить о любви, которая сильнее смерти, о самопожертвовании, но большинство все же выберет спасение собственной шкуры. Вот и Фред сделал свой выбор.
Однако радовался он недолго…

Кэмерон и Менди Клэнфилд, как и подобает серийным маньякам, никогда не отпускали своих жертв, и на следующие день полиция Лас-Вегаса обнаружила 2 тела - женщину с перерезанным горлом в номере мотеля и ее мужа, чье тело было найдено в подземном гараже, в контейнере для хранения льда…

- Порезалась?- заботливо спросил Кэмерон, взяв руку жены. На белоснежной коже была свежая царапина.
- Пустяки - отмахнулась женщина - поцарапалась, когда перерезала горло этому мужлану.
Кэмерон провел языком по ране, бережно слизывая капельки крови. Менди, прикрыв глаза, гладила мужа по коротким темным волосам, наслаждаясь его прикосновениями.

Что нужно серийному убийце для счастья?
Жертвы? Ну, это само собой! Но с этим проблем как правило не возникает - особенно если ты молод и красив, да и типов людей так много, что каждый маньяк может выбрать типаж на любой самый изощренный вкус. И убивать в свое удовольствие.
Безопасность от преследований полиции? Тоже нет. Убийцы, как правило, любят ходить по острию ножа, возможность быть пойманным придает убийствам особую пикантность, а жизни маньяков - непредсказуемость и яркость.
Кэмерон и Менди Клэнфилд знают ответ на этот вопрос. Он прост и банален. Как и для большинства людей, главное – найти свою вторую половинку, целиком и полностью разделяющую твои увлечения. Согласитесь, для серийных убийц это весьма непросто, потому большинство маньяков – одиночки, или же вынуждены вести двойную жизнь.
Они же нашли друг друга – два избалованных, красивых и богатых сексоголика, с неудержимой тягой к убийствам и садистским играм.

Кэмерон наконец оторвался от кровоточащей раны. Менди притянула мужа к себе для поцелуя, пробуя вкус своей крови на губах любимого.
- Знаешь, может в следующий раз попробуем…
- …игры с кровью. Найдем парочку готов, предложим поиграть в вампиров, а затем поставим перед выбором по нашей доброй семейной традиции - закончил Кэмерон за нее.
Менди с благодарностью улыбнулась - до чего же приятно иметь мужа, понимающего тебя с полуслова!

Следующий уик-энд обещает быть жарким…

@темы: Любимые фильмы (сериалы), Маньячное, Мое творчество, Рудольф Мартин, Слэш

21:29 

Апология безумца или Беседы с Сатаной

Подхалим и засранец, сэр!
Название: Апология безумца или Беседы с Сатаной
Фандом: Темное королевство (Gormenghast)
Герои: Стирпайк
Саммари: Влюблена в этого героя и в его историю!!! Сделала небольшую зарисовку по мотивам заключительной, четвертой серии Темного королевства.






Ну что, Сатана, вот мы и остались вдвоем. Безумнейший из безумцев и его верный спутник. Нас обоих отвергли. И предали.
Что ты там пищишь? Да, я знаю, что это было глупо, Сатана, и что такой жалкий, уродливый и смешной отщепенец как я, не ровня Леди Фуксии, но все же я не сдамся. Я никогда не сдаюсь, так как не могу себе позволить роскошь быть слабым.
В этом месте я родился, Сатана. Поэтому и привел тебя сюда.
Кто я? Крысенок…кухонный мальчишка…заморыш…щенок…Это все я. Под такими именами сын посудомойки Стирпайк войдет в анналы Горменгаста. Если такое ничтожество вообще сочтут нужным упомянуть.
Знаешь, Сатана, я привык к тому, что меня с детства шпыняли, таскали за волосы, плевали в лицо. Я даже начал откликаться на «крысенка». Аристократы не считают нужным запоминать имена всякого сброда, вроде меня.
Даже став Хранителем Ритуала Горменгаста и подчинив все своему влиянию, я так и остался «крысенком» и «кухонным мальчишкой», без роду и племени, голодранцем-выскочкой.
Что? Да, ты прав Сатана! У меня появилось новое почетное прозвище - «Змеиное жало». Теперь к презрению начала примешиваться ненависть к наглецу, посмевшему нарушить незыблемые устои Горменгаста, к тому, кто оказался способней и умней, чем вся эта ветхая, плешивая и прогнившая насквозь родовая аристократия. Кучка выродившихся высокомерных снобов, помешанная на соблюдении никому не нужных традиций, живущая в плену ритуалов, смысла которых давно не понимает, но продолжает исправно соблюдать. Не думал, что моя прекрасная Леди окажется одной из них. Что ей будет противно снизойти до своего верного слуги.
И скажи мне, друг мой Сатана, кто же тут безумец?!
Мне нужно было родиться Гроаном. Мне, а не этому трусливому тюфяку с фиолетовыми глазами. Я бы изменил историю! Я бы преобразовал это место, вдохнул в этот разлагающийся труп новую жизнь!
И не смейся надо мной, Сатана! Стирпайк – человек слова! Я смог бы. Знаю, что смог. Тогда Леди Фуксия не отказала бы мне. И я не ползал бы на коленях как верный пес, выпрашивая хозяйскую ласку, а получая одни побои. И мне не пришлось бы гнуть спину, угодливо улыбаться, быть мальчиком для битья. Выслушивать насмешки…
Смеешься? Ну смейся, смейся! Хочешь, кое с кем познакомлю? С двумя представительницами славного семейства Гроанов? Сестричками покойного лорда Гроана. Помнишь этого старого идиота?
Да-да, Сатана, того самого, которого я свел с ума и который покончил с собой. Его идиотки - сестры уже несколько лет ждут моего прихода.
Я замуровал их заживо. И оставил без еды. Сейчас наверно от их трупов остались лишь сгнившие скелеты, покрытые толстым слоем пыли. Готов поспорить, что они так и сидят в своих креслах, ждут троны, которые я им пообещал.
Ты мне не веришь, Сатана? Ну что ж, я познакомлю тебя с ними. Премилые дамы, знаешь ли! Только я все время путаю, кто из них Кларисса, а кто Кора.
Но сначала я тебе сыграю на флейте. Хочешь? Эту песню я сочинил для моей Леди. И когда-нибудь она ее услышит. Она будет моей, вот увидишь, Сатана!

Юный принц Титус Гроан, старый слуга Флай и доктор Пруне медленно шли на самое важное дело в их жизни и в истории всего Горменгаста.
На поимки опасного мятежника, убийцы, поджигателя и отравителя Стирпайка. Бывшего поваренка и нынешнего Хранителя Ритуала.
Никогда раньше за всю многовековую историю Горменгаста такого не случалось. Традиции для жителей замка – это святое и нерушимое, веками сложившееся и неприкосновенное, а слово «мятежник» - самое бранное ругательство. Бесчисленные поколения горменгасцев рождались, женились и умирали, и ни кому даже в голову не могло придти, хоть как-то изменить существующий порядок и бросить вызов всему и вся. Слуги рождались и умирали слугами. Аристократы рождались и умирали аристократами. Таков обычай.
Но вот один жалкий, мерзкий, презренный поваренок, костлявый крысеныш, злобный проказник и шут с дурацким именем Стирпайк решил все изменить! Какое святотатство! Его, видишь ли, не устраивало быть простым кухонным мальчишкой, он дерзнул возмечтать о большем!
Коварный лицемер и опытный манипулятор, незаметно для обитателей Горменгаста, несчастный заморыш стал хозяином положения. Лесть, интриги, лизоблюдство, стравливание, игра на людских страстях – вот основное оружие строптивца. А также огонь, кинжал и яд.
Змеиное жало ничем не брезгует. Подумать только – мерзавец свел с ума старого лорда, убил его сестер, сжег заживо прежнего Хранителя Ритуала Баркентина, отравил кормилицу, влюбился в Леди Фуксию…Наглость и амбиции Стирпайка не знают удержу! Не успеешь оглянуться – и бывший поваренок станет властителем Горменгаста! Этому необходимо положить конец, причем как можно быстрее.

Найти Стирпайка оказалось легко. Удивленным взглядам сообщников открылась странная и гротескная картина: Стирпайк сидел, устало привалившись к стене и говорил, изливая свою горечь…сидящей на его плече обезьянке со странной кличкой Сатана, на вид такой же изворотливой и тощей как ее хозяин. Зверек, казалось, внимательно слушал, тычась мордочкой в маску, закрывающую левую, обезображенную часть лица ее зловещего хозяина.
Внезапно Стирпайк достал флейту и начал играть…
Трое заговорщиков застыли как вкопанные. Сентиментальный доктор Пруне расчувствовался, но под осуждающим взглядом Флая вынужден был сдержать эмоции.

Невыразимо прекрасная и грустная, разрывающая душу, музыка возносилась все выше, донося до равнодушного серого неба всю боль злого гения Горменгаста…

@темы: Мое творчество, Маньячное, Любимые фильмы (сериалы), Джонатан Рис-Майерс, Горменгаст, Стирпайк

19:29 

Отрывки из "Горменгаста" Мервина Пика.

Подхалим и засранец, сэр!
"Титус Гроан" и "Горменгаст"- первые две части трилогии талантливейшего английского автора Мервина Пика, по которым в 2000г. был снят мини-сериал "Темное королевство", чьим преданным фаном я отныне являюсь)) Книги гениальны!!! Великолепный авторский стиль, мастерски переданная готическо-гротескная, затхлая атмосфера старого замка Горменгаст, населенного странными, причудливыми людьми - манекенами, большая часть которых страдает той или иной формой безумия. Где все подчинено вездесущему Ритуалу, и ничего никогда не меняется. Мрачный, затягивающий омут. Эдакая дикая смесь Льюиса Кэролла и Франца Кафки.

Вот моя любимая выдержка из книги, из заключительной главы "Титуса Гроана". Описание дряхлого, живущего своей жизнью замка и белых котов завораживает.

"Тем временем, в мороси и в лучах солнца пустой, будто безъязыкий колокол, Замок, чья разъеденная временем оболочка то омывалась дождем, то светилась, подчиняясь эфемерным причудам погоды, вздымался в застарелом пренебрежении к непостоянству ветров и небес. Только легкие плевы света и цвета, одна за другой осеняли ее; солнечный луч переплавлялся в лунный; летящий лист сменялся летящей снежинкой; побег просвирника – клыком сосульки. То были лишь преходящие изменения обличия Замка – что ни час, то биением меньше, тенью больше; замерзает малиновка, ящерка нежится на солнце.

Камень громоздился на седой камень. Зияли окна; щиты, свитки, легендарные девизы, меланхоличные в их распаде, выпирали из стершихся барельефов над арками и дверными проемами, под подоконниками створных окон, на стенах башен или контрфорсах. Изгрызенные непогодой головы с пустыми лицами в нездоровых зеленых подтеках, затянутые ползучей порослью, слепо взирали во все четыре стороны света из-под остатков век.

Камень на поседелом камне; и ощущение возносящихся к небу глыб, громоздящих свой вес одна на другую, грузных, но перенявших подобие жизни от тяжких трудов давно ушедших дней. И одновременно недвижных – только воробьи, будто насекомое племя, снуют в запустелых пространствах плюща. Недвижных, как бы парализованных собственным весом – только краткие дуновения жизни вспархивают вкруг них и стихают: падает лист, квакает лягушка во рву или сова на шерстяных своих крыльях уплывает к востоку по неторопливой спирали.

Было ли в этих отвесных каменных акрах нечто, говорившее о неподвижности более сложной, о гудящем безмолвии, залегшем внутри? Мелкие ветерки шебуршились во внешней оболочке замка; листья осыпались или сбивались птичьим крылом; дождь прекращался, капли осыпались с ползучих растений – но за стенами не менялся даже свет, разве что солнце прорывалось в анфиладу запыленных зал Южного крыла. Отрешенность.

Ибо все ушли на «Вографление». Дыхание Замка отлетело к берегам озера. А здесь остались лишь дряхлые каменные легкие. Ни шагов. Ни голосов. Только дерево, камень, дверные проемы, перила, коридоры, альковы, комната за комнатой, зала за залой, простор за простором.

Чудилось, что вот-вот, и некий неодушевленный Предмет стронется с места: сама собой откроется дверь, или закрутятся стрелки часов: безмолвие было слишком огромным, слишком насыщенным, чтобы Замок и дальше пребывал в этой титанической атрофии, – напряжение должно же было найти себе выход и внезапно прорваться, буйно, как вода сквозь треснувшую плотину, и тогда щиты послетали бы со ржавых крюков, треснули зеркала, вздыбились доски, и весь замок содрогнулся бы, забив стенами, будто крылами, раскололся и с грохотом пал.

Но ничего не происходило. Каждая зала стыла, раззявив пасть, неспособная закрыть ее. Тяжко распяленные каменные челюсти ныли. Двери зияли пустотой, словно оставленной выломанными из мертвой головы клыками! Ни звука, ничего, напоминающего о человеке.

Какое же движение совершалось в этих гигантских пещерах? Переползанье теней? Только в Южном крыле, там, куда забредало солнце. Какое еще? Ужель никакого?

Лишь жутковатая поступь котов. Лишь беззвучие ошеломленных котов, идущих строем, ненарушаемым строем, белым, как холст, одиноким, как долгий взмах руки. Куда пролегал их путь по просторам заброшенного замка, завороженного каменными пустотами? Из тиши в тишь. Все сгинуло. Жизнь, костный остов, дыхание; сгинули движение и эхо...

Коты текли. Текли бесшумно и неторопливо. Сквозь распахнутые двери текли они на маленьких лапках. Сплошной поток. Белых котов.

Под вознесшимся в тень небосводом шелушащихся херувимов коты перешли на бег. Колонны, сходящиеся в зябкой перспективе, стали для них столбовой дорогой. Трапезная распахнула свои безмолвные пустоши. Коты бежали по каменным плитам. По коридору с растрескавшейся штукатуркой. Одна пустая комната за другой – зала за залой, галерея за галереей, глубина за глубинами – пока акры серой кухни не разлеглись перед ними. Колоды для рубки мяса, печи и вертела стояли, недвижные, как алтари, посвященные мертвым. Далеко внизу под искривленными балками плыли коты белою лентой. В неторопливом течении их не было неуверенности. Хвост белой колонны исчез, и кухня вновь стала голой, как пещера на склоне лунной горы. Холодными лестницами коты поднялись на верхний этаж.

Куда она делась? Сквозь скучный полусвет тысячи зияний бежали они, с глазами, светящимися, как луны. Вверх по витым лестницам и вновь в другие миры, торя тропу в полуденных сумерках. Им не удавалось учуять ни шевеления, ни вибрации – она исчезла.

Но бег их не прерывался. Лига за лигой, спорой, неторопливой пробежкой. Вот промелькнула оловянная комната, за нею бронзовая, следом железная. По обеим сторонам от них скользнуло оружие – скользнули проходы – по обеим сторонам, – но ни единого живого дыхания не смогли они отыскать в Горменгасте!.

А вот еще один любимый отрывок, вернее 8 глава "Горменгаста" Стирпайк- чертов властолюбивый маньяк!))

Кора с Кларис оказались, сами того не ведая, заточенными в новых покоях. Все выходы наружу Стирпайк заколотил гвоздями и запер засовами. До того они безвылазно просидели у себя два года, и языки их распустились настолько, что это снова грозило Стирпайку погибелью. При всей изворотливости и терпении, кои он проявлял в обращении с сестрами, молодой человек не смог отыскать никакого иного способа обеспечить их вечное молчание по части всего, связанного с пожаром в библиотеке. Никакого — за вычетом одного. Сестры верили, что из всех обитателей замка только их одних и обошла страшная болезнь, выдуманная Стирпайком и названная им «куньей чумой».

Двойняшки были в его руках, как вода. Он мог открывать и закрывать любой из краников их ужаса, по выбору. Сестры питали к нему трогательную благодарность за то, что сохранили, благодаря его великой мудрости, относительное здоровье. Если упорное нежелание умирать при наличии сотни причин, по которым именно это сделать и следовало, можно назвать здоровьем. Они ежеминутно трепетали, опасаясь столкнуться лицом к лицу с кем-либо из переносчиков заразы. Стирпайк же каждодневно снабжал их сведениями об умерших и тех, кому уже недолго осталось.

Сестры жили теперь не в тех просторных апартаментах, где Стирпайк впервые посетил их семь лет назад. У них больше не было ни Горницы Корней, ни гигантского дерева, великолепно протянувшегося в сотнях футов над землей, — ныне они проживали в первом этаже, на безвестной окраине замка, на промозглом каменном мысу, удаленном даже от наименее оживленных путей. Через него не только невозможно было пройти куда бы то ни было — мыс этот еще и обходили стороной из-за дурной его репутации. В пропитанном пагубной сыростью воздухе его прямо-таки витало двустороннее воспаление легких.

Сколь ни иронично это выглядит, но в таком-то вот месте тетушки вкушали радость, доставляемую им ошибочной верой: только они и смогли ускользнуть от смертельной заразы, которая в их воображении валила с ног обитателей Горменгаста. Подстрекаемые Стирпайком, они интересовались теперь лишь собой, предвкушая день, когда им, единственным, кто остался в живых, представится случай явить себя (соблюдя необходимые предосторожности) миру и наконец-то, после многолетних разочарований, стать неоспоримыми претендентками на корону Гроанов — этот массивный, величественный символ верховной власти, в самой середке которого красовался сапфир размером с куриное яйцо.

То был предмет самых оживленных их препирательств: следует ли распилить корону вместе с сапфиром пополам, чтобы каждая могла постоянно носить хотя бы часть ее, или оставить нетронутой, и надевать по очереди — сегодня одна, а завтра другая.

При всей важности и спорности этого вопроса, обсуждение его не вызывало в Коре и Кларис зримого оживления. Даже движения губ их и того было не углядеть, поскольку сестры обзавелись привычкой неизменно держать рты чуть приоткрытыми, так что звучание их тусклых голосов не сопровождалось шевелением губ. Впрочем долгие, одинокие дни сестер по преимуществу проходили в молчании. Отрывистые появленья Стирпайка, — а они становились все более редкими, — составляли единственное их развлечение, если не считать неистовых, нелепых, параноидных видений наполненного тронами и коронами будущего.

Но как же случилось, что их светлостей, Кору с Кларис, удалось упрятать от людей, а те, не моргнув глазом, спустили подобное беззаконие?

А его никто и не спускал, ибо для Горменгаста тетушки вот уж два года как умерли и были с соблюдением множества символических ритуалов похоронены в гробнице Гроанов, где и поныне лежали две куклы, вылепленные Стирпайком из воска ради этого кошмарного предприятия. За неделю до того, как манекены были опущены в причитающиеся им саркофаги, в покоях Двойняшек обнаружено было письмо — как будто б от них, в действительности же — подделанное молодым человеком. Страшные сведения содержались в нем: оказывается, бесследно исчезнувшие сестры семьдесят шестого Графа, решились покончить с собой, для чего тайком покинули замок, дабы свести счеты с жизнью в одном из ущелий горы Горменгаст.

Сколоченные Стирпайком поисковые отряды никаких следов не нашли.

В ночь перед тем, как нашли их записку, Стирпайк отвел Двойняшек в занимаемые ими ныне комнаты якобы для осмотра двух скипетров, на которые он случайно наткнулся и которые заново вызолотил.

Все эти события произошли, казалось, давным-давно. Титус был тогда совсем еще маленьким. Флэя только что изгнали из Замка. Сепулькгравий и Свелтер растаяли в воздухе. Исчезновение Двойняшек, присовокупившееся к исчезновению этих троих, на какое-то время изменило облик Замка, наполнив его ноющей болью, — словно человека, который разом лишился нескольких зубов. Теперь раны кое-как затянулись, а облик вновь стал привычным. В конце концов, Титус-то жив-здоров, а значит — продолжению Рода ничто не угрожает.

Сейчас Двойняшки сидели в комнате, проведя день в молчании, протянувшемся дольше обыкновенного. Лампа, стоявшая на железном столе (она горела весь день), давала им достаточно света для вышивания, но по какой-то причине ни та, ни другая вышиванием нынче заниматься не стали.

— Как долго тянется жизнь! — наконец сказала Кларис. — Иногда мне кажется, что с ней и связываться-то не стоило.

— Насчет связываться я ничего не знаю, — ответила Кора, — но раз уж ты открыла рот, я имею право сказать тебе, что ты, как обычно, кое о чем забыла.

— О чем я забыла?

— Ты забыла, что вчера это делала я, а сегодня твоя очередь — вот о чем.

— Какая еще очередь?

— Утешать меня, — откликнулась Кора, не отрывая взгляда от железной ножки стола. — Ты можешь заниматься этим до половины восьмого, а потом настанет твоя очередь предаваться унынию.

— Ладно, — сказала Кларис и тут же принялась гладить сестру по руке.

— Нет-нет-нет! — сказала Кора. — Не так демонстративно. Ты сделай вид, будто ничего не случилось — завари, к примеру, чаю и молча поставь его передо мной.

— Хорошо, — отозвалась, с некоторым неудовольствием, Кларис. — Только ты все испортила — разве нет? — указав мне, что я должна делать. Теперь в моих поступках уже не будет необходимой участливости, ведь так? Хотя, я могу попробовать сварить вместо чая кофе.

— Какая разница? — сказала Кора. — И вообще, ты слишком много болтаешь. Я вовсе не хочу неожиданно обнаружить, что наступил твой черед.

— Для чего? Для моего уныния?

— Да, да, — раздраженно ответила ее сестра и поскребла в круглом затылке.

— Так я, по-моему, его и не заслужила.

На этом разговор сестер прервался, поскольку занавесь за спинами их разошлась и появился, с тростью в руке, Стирпайк.

Двойняшки встали и, прижавшись друг к дружке плечами, поворотились к гостю.

— Ну-с, как тут мои неразлучницы? — спросил он. Поднявши тонкую трость, он с отвратительной наглостью пощекотал ее металлическим наконечником ребра их светлостей. На лицах сестер никакого выражения не проступило, они лишь произвели несколько замедленных, изгибчивых движений, сообщивших им сходство с восточными танцовщицами. На каминной полке отзвонили часы, и стоило им смолкнуть, как монотонный ропот дождя, казалось, усилился вдвое. В комнате стало совсем темно.

— Ты уже давно здесь не появлялся, — сказала Кора.

— Это верно, — согласился Стирпайк.

— Ты нас забыл?

— Ничуть, — ответил он, — ничуть.

— Так в чем же дело? — спросила Кларис.

— Сидеть! — резко приказал Стирпайк. — И слушать меня.

Он вперил в сестер взгляд, всегда приводивший их в замешательство, и, не отрываясь, смотрел, пока они, пристыженные, не понурились, уставясь на собственные ключицы.

— Вы думаете, это так легко — не подпускать чуму к вашим дверям, да при этом еще и быть у вас на побегушках? Легко?

Сестры медленно, точно маятники, покачали головами.

— В таком случае, сделайте милость, не перебивайте меня! — с поддельным гневом воскликнул Стирпайк. — Как смеете вы кусать руку, которая вас кормит! Как вы смеете!

Двойняшки вылезли, точно единое целое, из кресел и двинулись в угол комнаты. На миг они остановились, обернулись к Стирпайку, дабы увериться, что именно этого он от них и ждет. Да. Суровый палец молодого человека указывал на плотный, волглый ковер, застилавший пол комнаты.

Глядя, как выжившие из ума жалкие создания в пурпурных платьях лезут под ковер, Стирпайк испытывал упоение ни с чем не сравнимое. Постепенными, простыми, коварными шажками он вел их от унижения к унижению, пока извращенное наслаждение не обратилось для него едва ли не в необходимость. Если бы молодой человек не получал, злоупотребляя своей властью над ними, причудливого удовольствия, сомнительно, чтобы он взвалил на себя хлопоты, потребные для сохранения их жизней.

Но созерцая передвижные холмики, созданные ползающими под ковром Двойняшками, он не сознавал, что прямо на его глазах совершается нечто весьма необычное и даже небывалое. У Коры, по кроличьи приникшей к полу в унизительной тьме, вдруг зародилась мысль. Откуда она явилась и как вообще могла явиться, Кора себя спрашивать не стала, ибо Стирпайк, их благодетель, был для нее и Кларис чем-то вроде бога. И тем не менее, непрошеная мысль эта вдруг распустилась в ее мозгу, подобно цветку. Сводилась же мысль к тому, что она, Кора, с великим удовольствием прикончила бы Стирпайка. Едва осознав ее, Кора ощутила испуг, вряд ли уменьшившийся от того, что ровный голос с пустопорожней неторопливостью произнес в темноте: «И... я... тоже. Вдвоем мы с этим справимся, верно? Вдвоем-то справимся».

@темы: Горменгаст, Маньячное, Проза, Стирпайк

21:14 

Я подарю Вам свободу...(Стирпайк/Титус)

Подхалим и засранец, сэр!
Название: Я подарю Вам свободу...
Фандом: Темное королевство (Горменгаст)
Пейринг: Стирпайк/Титус
Саммари: Действие происходит в 4 серии Горменгаста, и практически полностью аушно, и простите мне мои извращенные фантазии, но я давно хотела это сделать с Титусом!!! Вернее, чтобы Стирпайк это сделал!





- Я вам не дрессированная обезьянка - запальчиво произнес юноша с фиалковыми глазами.
«Это я и сам вижу. Мой Сатана не изводит меня дни и ночи напролет своим бесконечным нытьем»- мрачно подумал про себя Стирпайк, но счел за лучшее промолчать. Все же этот лиловоглазый сопляк был Титусом Гроаном, 77-м графом Горменгаст, и как бы не хотелось Секретарю размазать это смазливое личико по стенке, Стирпайк вынужден был соблюдать субординацию, и угодливо склоняться перед ненавистным щенком.
Но молодой граф и не думал подчиняться Ритуалу и его Хранителю, продолжая остервенело отстаивать свою свободу.
В конце концов, даже терпению Стирпайка пришел конец.
- Оставьте нас - резко приказал он своим помощникам.
Когда за двумя бритоголовыми телохранителями захлопнулись двери, в комнате воцарилась гробовая тишина.
Внутренне Титус весь сжался - он испытывал к Секретарю страх и отвращение - Стирпайк представлялся ему символом ненавистной власти Ритуала, могильщиком свободы, мерзким пауком, держащим в своей паутине всех обитателей замка, словно мух. Кроме того, сама внешность Секретаря внушала ему омерзение, хотя необожженная половина лица по-прежнему поражала своей ледяной красотой.

Стирпайк - Змеиное Жало
Стирпайк - Дьявол
Стирпайк – Тиран

Стирпайк, в свою очередь, смотрел на юношу с не меньшим презрением и холодной ненавистью. Вечно всем недовольный, угрюмый, резкий и переменчивый, не умеющий и не желающий править, 77-й граф Горменгаст был отвратителен всей натуре Секретаря, которому приходилось зубами и когтями, подхалимством и убийством выгрызать себе путь наверх, в то время как Титусу все досталось даром, лишь потому, что ему повезло родиться Гроаном.

Титус - Слабый.
Титус - Трусливый.
Титус - Глупый Мечтатель.

- Знаете, Ваша Светлость - как можно почтительнее начал Стирпайк, хотя внутри все полыхало от едва сдерживаемой ярости – я Вас не понимаю. Вам самому не надоело еще ныть? Целыми днями Вы только и делаете, что твердите, как ненавидите всех и вся, в том числе свое родовое гнездо- замок Горменгаст, который Вам надлежит любить. И перестаньте наконец строить из себя самого несчастного человека на всем белом свете, у других жизнь была гораздо хуже Вашей, однако они не ноют - голос Стирпайка сорвался до ядовитого шипения.
Титус был поражен наглостью Секретаря - как бы сильно он не ненавидел подчас свой графский статус, однако когда слуга осмелился так с ним говорить, горячая кровь Гроанов взыграла в юноше.
- Да как вы смеете?!- Титус подскочил в кресле, взметнув львиную гриву темных волос и вперив возмущенный взгляд фиолетовых глаз в наглеца – Вы…Вы…всего лишь жалкий урод, кухонная крыса, я вас ненавижу!!!
- Да?- на бледных губах Секретаря заиграла зловещая самодовольная улыбка - а Ваша сестра с Вами бы не согласилась. Она находит мое общество весьма привлекательным!
- Грязный лжец! – граф побелел от злобы, от самой мысли о том, что его прекрасная сестра, леди Фуксия, позволяет этому чудовищу касаться себя, Титуса чуть не вырвало.
Торжествующе – жуткий смех был ему ответом. Задрав голову и обнажив свои острые зубы хищной крысы, Стирпайк вовсю веселился над яростью графа. Насмеявшись вдоволь, Секретарь с неуловимой кошачьей грацией приблизился к застывшему юноше.
- Я понимаю Вас, мой прекрасный юный повелитель. Вашу любовь к свободе, ненависть к Ритуалу – прежним верноподданнически- елейным голосом вещал Стирпайк – я такой же как Вы, мой господин. Я лишь хочу, чтобы Вы перешли от стадии нытья и жалоб на судьбу к стадии действий!
- О чем вы?- неожиданно гнев улегся в Титусе, мягкий и обволакивающий голос Секретаря, казалось, проник в самую сущность юноши, всколыхнув в нем смутные желания и страсти.
- Я о том, что могу избавить Вас от Ритуала. Ведь я – его Хранитель. Но я не старый маразматичный фанатик, как бедняга Баркентин, пусть земля ему будет пухом! Со мной можно договориться – все так же вкрадчиво ведя беседу, Стирпайк внимательно всматривался в лицо Титуса. На лице юного графа, обычно такого угрюмого и замкнутого, наблюдалась ныне целая гамма сменяющих друг друга чувств - отвращение, гнев, недоверие, робкая надежда, предвкушение свободы…
Как только Стирпайк увидел это, то с уверенностью понял, что теперь граф - в его руках, как когда-то его тетки- Кларисса и Кора.
У Стирпайка был редкий дар – практически любого человека он мог сделать своей марионеткой и заставить плясать под свою дудку. Виртуозный знаток человеческих душ, Секретарь выискивал в людях слабости и мастерски давил на эти болевые точки, обещая людям то, чего они желают больше всего - Клариссу и Кору он приманил мечтой о тронах, Фуксию пленил призраком любви, а вот теперь и Титус попался на его крючок, желая свободы.
Дело сделано - непокорный и строптивый граф оказался в его власти. Странный парадокс- жажда свободы привела несчастного юношу в тиски вездесущего секретаря.
- Я освобожу Вас от ритуала, мой господин, и я даже не требую, заметьте, у Вас извинений за отвратительную выходку, все, что я прошу – поцелуй.
- Поцелуй?! – вскрикнул Титус. Это было совсем не то, что он ожидал услышать. Гипноз Стирпайка на мгновение спал.
- Я дам Вам свободу. Свободу. Свободу – как мантру повторял Стирпайк это слово, пока глаза Титуса снова не заволокла мечтательная пелена, и он снова не оказался во власти Хранителя Ритуала – всего лишь один единственный поцелуй, Ваша Светлость, я лишь хочу почувствовать себя значимым и любимым, считайте это моей маленькой причудой. И помните, что Вас ждет - свобода!
- Свобода…- эхом откликнулся граф. Это слово обладало над ним некой магической, необъяснимой властью. Это было не просто слово, это был целый мир, такой далекий и желанный, столь непохожий на сумрачный Горменгаст, с его серыми, осыпающимися камнями, кишащий крысами, сырой, тонущий в зелени вездесущего плюща и увитый зловещим кружевом паутины. В этом же сказочном мире были изумрудно – зеленые луга, деревья – исполины, хрустальные ручьи, а на каждом шагу ждало приключение. В этом мире жила Дикарка, его молочная сестра - свободная, независимая, такая же, как он.
Но за все приходится платить - и платой должен стать поцелуй этой мерзкой жабы. Что ж, если такова цена свободы и возможности быть самим собой, быть с Дикаркой, то Титус согласен ее уплатить. В конце концов, один поцелуй – это не так уж и много за возможность раз и навсегда покончить с мертвящим, бессмысленным Ритуалом, вытягивающем из юноши все жизненные соки.
Титус чуть заметно кивнул. Решение было принято. Юноша закрыл глаза.
Стирпайк хищно осклабился и припал к губам графа, подчиняя, навязывая свои правила. Титус чуть слышно всхлипнул и приоткрыл девственные губы, усиленно стараясь думать, что целует свою Дикарку, а не безобразного и ненавистного Секретаря.
Внезапно, вертлявый язык Стирпайка, властно обследовавший рот Титуса, что-то протолкнул в юношу. Зубы графа рефлекторно сжались, и это «что-то», бывшее на деле крохотной ампулой со смертоносным ядом, с треском раскололось, и ярко – алые всполохи боли поплыли перед фиолетовыми глазами молодого человека, когда содержимое ампулы обожгло пищевод.
- К Вам было так трудно подобраться, Ваша Светлость. Всю Вашу еду проверяют, за Вами неотступно следят…Вот мне и пришлось придумать столь экстравагантный способ покончить с Вами раз и навсегда. Но не скрою, этот способ доставил мне определенного рода удовольствие! – довольный собой ворковал Секретарь. Его голос смутно доносился до оглушенного болью Титуса, чьи внутренности, казалось, устроили бунт против своего хозяина и отчаянно рвались наружу.
- Изменник…- задыхаясь простонал граф, которого ломала нещадная агония.
- Ну почему же? Я сдержал свое слово – освободил Вас раз и навсегда от ненавистного Ритуала! А то никакого терпения не хватит, слушать это постоянное нытье на тему «Как плохо быть графом»!
- Тебя…вычислят. Это не сойдет тебе с рук. - кровавая пена - верный признак приближающейся смерти, выступила на полных губах последнего из Гроанов.
- О, Ваша забота о моей скромной персоне поистине меня трогает. Но не волнуйтесь, Ваша Светлость, этот удивительный яд, с которым меня познакомил наш общий знакомый – доктор Прюнскваллоре, не оставляет ни малейших следов! Зато мучения доставляет неописуемые!
Стирпайк разразился своим сатанинским смехом, и это было последнее, что Титус Гроан, 77-й граф Горменгаст, последний отпрыск несчастливого рода, слышал в своей жизни…

Убедившись в смерти юноши, Стирпайк, довольный собой как никогда в жизни, насвистывая незамысловатый мотив и поигрывая тросточкой, направился к покоям леди Фуксии, предвкушая, как он, со скорбным видом сообщит бедняжке жуткую новость о безвременной кончите ее возлюбленного братца. Девушка забьется в его объятьях, как пойманная птичка, а ее верный поклонник в свою очередь сделает все возможное, чтобы ее успокоить.

И больше никто и ничто не встанет между амбициозным бывшим поваренком и троном Горменгаста.

@темы: Слэш, Мое творчество, Маньячное, Любимые фильмы (сериалы), Джонатан Рис-Майерс, Горменгаст, Стирпайк

20:36 

Мои первые клипы

Подхалим и засранец, сэр!
В общем, решилась я наконец сделать свои собственные фан - видео! Презентую их моему любимому Комарику - имениннику!)) Расти большой и не болей!)
Клипы, кому интересно, есть у меня в Контакте, как их сюда загрузить, не знаю.

Вот по Стирпайку (это второй мой клип, только что закончила): vk.com/video54806732_162286792

А это мой первенец - попыталась сделать слэш-клип по фаворитной моей парочке: vk.com/video54806732_162281781

Коллаж вдогонку

@темы: Слэш, Маньячное, Любимые фильмы (сериалы), Джонатан Рис-Майерс, Горменгаст, Стирпайк

20:55 

Продолжение клипмейкерства

Подхалим и засранец, сэр!
Продолжаю потихоньку осваиваться в Муви Мейкере и ваять клипы))

Клип по моему любимому инквизитору - перебежчику Лоренцо из великолепного фильма Призраки Гойи: vk.com/video54806732_162354137

Инцестный клип по извращенскому фильму Цементный сад: vk.com/video54806732_162356422

Но больше всего меня вдохновляет обожаемый мною Стирпайк и сериал Горменгаст! Особенно люблю отношения Стирпайка и Титуса. Сделала по ним еще один слэшный клип, с использованием кадров из Цементного сада: vk.com/video54806732_162329945

Маньячная аушка по Горменгасту: vk.com/video54806732_162349602

Стирпайк и его жертвы: vk.com/video54806732_162371100

Особенно я горжусь клипами по двум моим наилюбимейшим персам, которые так похожи на мой взгляд: vk.com/video54806732_162343660

И у обоих голубые глаза! Так что было грех не сделать по ним клип под эту песню: vk.com/video54806732_162360741

@темы: Вампиры, Горменгаст, Джонатан Рис-Майерс, Любимые фильмы (сериалы), Маньячное, Мое творчество, Слэш, Стирпайк

16:36 

Я и YouTube! Это свершилось!!!

Подхалим и засранец, сэр!
Давненько меня здесь не было)) Зато я наконец-то появилась на Ютубе, спасибо Комарику!)))
В общем, вот мой канал, кому интересно: www.youtube.com/user/Ingrid0788/videos
В основном клипы по замечательному актеру Джонатану Рис-Майерсу и его героям (особенно по моему любимому Стирпайку), а также по любимым фильмам ("Темный принц: подлинная история Дракулы", "Омен 1-4", "1492: покорение рая", "Схватка", "Видок" и т.д.).

@темы: Вампиры, Горменгаст, Джонатан Рис-Майерс, Любимые фильмы (сериалы), Маньячное, Мое творчество, Рудольф Мартин, Слэш, Стирпайк

FANGtasia666

главная